Степка Чубарый на следующий день улучил момент и переговорил с Сычонком. Угрюмо он согласился, что Хорт Арефинский имеет силу. Матка сказывала, что у одной бабы с Зеленого ручья сынка била трясца, все уды[226] ходуном ходили, голова болталася, ни толком пройти не умел, ничего содеять, ни посрать, бяда да и только. И точила она точила свово мужа и доточилась: повез ён тайком сынка по Днепру вверх до Немыкарей, а там ему тропу указали на Арефино через болото, и ён на закорках сынка и понес на ту сторону. Хорт сынка велел оставить и уходить, а вертаться семь дён после. Мужик и вернулся. И точно: стоит пред ним сынок и лыбится. Сам по тропке и пошел с батькой. Батька плату оставлял, гривну, но тот не принял, говорит, что ежели отблагодарить хочешь, так дай чего из плодов али изделие какое. И мужик ишшо раз туды ездил, возил бочки, ён бондарь.
– Васнь[227], и тебе была б от него помога, – проговорил Степка. – Как говорится, дал топор, дай жа и топорище! Коли мед, то и ложку!
У Сычонка глаза разгорелись, на щеках румянец заиграл.
– Но мужики хотят его сжечь, – сказал Степка. – Али хотя бы ошейник со шипами сребряными напялить. Да сребра им жалко покуда. Ты знашь что, Василёк, изловчися да прокрадися к нему? Не можно?.. Не?.. Да! И как же ты побаишь?.. Эх, недоля твоя. Мамка сильно тебе жалеет, печалуется об тебе. Полюбился ты ей за глазы свои цветастыя.
Сычонок начал показывать снова: лодка, трое, ночь – и вверх по Днепру!
Степка смотрел, колупал болячку за ухом оттопыренным, щурил один глаз, другой, кривил губы.
– Не! – рек и ушел.
Работники продолжали разбор храма с осторожностью. И все у них ладилось. Заяц отдавал распоряжения, всюду слышен был его успокоительный и бодрый басок.
Уноша тот, Архипка Рубель, оклемался, живый бысть, лежал в келье да принимал травное питие Димитрия.
А Леонтий с Тараской Бебеней закончили звонницу и теперь подвешивали колокола. Чтобы справиться с
И мужики снова загудели, пошли прямо к порубу. Там запоры и большой замок. Стефан туда же пришел, принялся увещевать их. Мужики не расходились. Зайца тоже не слушались. Долго спорили. Наконец потребовали надеть на того оборотня ошейник с серебряными шипами, дабы хотя бы смирить его.
– Да иде аз вам сребра-то столько возьму? – вопрошал Стефан.
– Знамо иде: в обители гораздо и сребра, и злата, – отвечал все тот же седобородый мужик Рах с запавшими глазами и высокой шеей. – А коли нет, убо и не станем в таком месте труждаться! Погибель одна!
– Да!
– Все верно Аким Рах баит!
– Чрез вас мы калеками все содеемся!
– Усмирите зверя того Арефинского!
– Только сребра дайте, а уж мы сами позаботимся, вона наш ковач!
И вперед выступил Треня Ус кудрявый, с крепкими круглыми кулаками.
– Бо блажь ваша! – возвысил голос Стефан, сверкая зубами. – Нету у сего человека никакой тайной колдовской силы, нету! И ни к чему сребро портить. Против нечистого и вредного одно оружие – молитва.
Тут и Герасим подошел на крик, выслушал требования и вдруг согласился, сделал знак Стефану, молвил, что найдется сребро.
– Отче, то похухнанье одно! – возразил Стефан.
– А мы и посмотрим, – отвечал игумен. – Коли прельщение одно суеверное, а напасти от нерадения, то и ничего не содеется. А кудеснику богопротивному и поделом пострадать за то, что христианам зло творил, звал отступить от истиннага Бога живодавца, дающего нам всяко обилие от плодов земных, сотворившего небо и землю, моря и рекы и источникы. – Игумен перевел дух. – Ложные знамения на нем! И крамолу подымал на владыку Мануила. Поделом! Где ваш ковач? Пойдем, дам сребра от братии.
И Треня Ус пошел за игуменом. Тут же сыскали полоску железа, инструмент, наковаленку, развели в поварне огонь сильный, и через какое-то время стал слышен звонкий перестук. И к вечеру ошейник железный с серебряными шипами внутрь был готов. Треня Ус показал всем прямо на своем сыне, как можно подгонять ошейник. Подогнав, надо будет заклепать его, чтобы волхв не смог снять.
– Как же ты содеешь? – спросили.
Треня Ус покачал кудрявой головой и согласился, что это зело мудрено, а посему лучше сильно закрутить через отверстие проволокой клещами – без клещей и не открутишь.
– Уж ён сумеет!
– А ты так все смастери: залей ту дырку свинцом, – вдруг подал совет Леонтий.
– Верно! Верно!
И Треня Ус согласился, добавив, что ишшо ни единожды не сотворял такую-то штуку.
