Но были еще и агитмашины, которые являлись как бы передвижными микрофилиалами ДКА. Они укомплектовывались необходимыми техническими средствами пропаганды, библиотечками, наборами настольных игр (шашки, шахматы, домино), имели радиоприемники, патефоны и набор пластинок к ним. В период наступательных действий эти агитмашины работали непосредственно в боевых порядках войск, в периоды короткого затишья обслуживая одновременно до 5 соединений.
Очень любили фронтовики кино. Здесь следует сказать, что перед началом демонстрации того или иного кинофильма перед собравшимися обязательно выступал политработник, который в своем вступительном слове знакомил бойцов и командиров с содержанием фильма, с идеей, которая заложена в нем кинематографистами. Так, перед показом фильма «Битва за Россию» зрителям было рассказано об истории создания и укрепления антигитлеровской коалиции. Фильму «Я — черноморец» предшествовала беседа о патриотизме советского народа. Даже такие невоенные кинокартины, как «Свадьба» и «Юбилей», послужили для политработников поводом поговорить с воинами о богатстве души русского человека, так талантливо [165] переданном великим нашим писателем А. П. Чеховым.
Кроме названных в тот год на фронтовых экранах с большим успехом шли такие фильмы, как «Битва за Севастополь», «Живи, родная Беларусь», «Большая земля», «Как закалялась сталь», «Александр Невский», «Суворов», «Кутузов», многочисленные сборники кинохроники. С неменьшим удовольствием бойцы и командиры смотрели и ленты развлекательного плана — «Серенаду солнечной долины» и «Джоржа из Динки-джаза». Юмор и смех тоже были крайне необходимы в напряженной фронтовой обстановке.
* * *
Как уже говорилось, культпросветработники армейского Дома Красной Армии оказывали квалифицированную помощь дивизионным клубам. Они инструктировали их начальников, радиотехников и киномехаников, способствуя тем самым улучшению кинообслуживания бойцов переднего края, и даже вносили свою весомую лепту в организацию в частях и соединениях коллективов художественной самодеятельности.
Сразу скажу, что наши подразделения располагали большим числом самобытных, способных исполнителей. Многие из них уже до войны не раз проявили себя как на любительской, так и на профессиональной сцене. Но, попав на фронт, эти люди, естественно, свои увлечения мирного времени отодвигали на задний план. Им было не до них. Ибо первейшим своим долгом бойцы и командиры считали дело защиты Родины с оружием в руках. Вот почему некоторые из них сознательно утаивали свои таланты, боясь, что это повредит их боевой репутации. И нам подчас стоило немалых трудов выявить и привлечь к участию в художественной самодеятельности одаренных чтецов, танцоров, певцов.
Проще с этим делом было в подразделениях, обслуживающих управления и штабы соединений. Их представители обычно и составляли основу большинства коллективов художественной самодеятельности. В ротах же и батальонах переднего края организованной самодеятельности, как таковой, практически не было. Однако командиры, их заместители по политчасти, парторги и комсорги тоже не отказывались здесь от такого средства морального [166] воздействия на бойцов, каким является песня, острая частушка, задорная пляска под баян на привале. И они приглядывались к своим подчиненным, подмечая среди них острословов, взводных и ротных заводил, песенников, людей, способных играть на гармошке, гитаре, балалайке. И при случае тоже организовывали импровизированные концерты.
И это, надо сказать, даже имело свое преимущество. Да, в ротах и батальонах переднего края не было четко организованных исполнительских групп, которые втайне от основного коллектива готовили бы свою программу, а затем неожиданно выносили ее на суд товарищей. Каждый был волен петь, когда поется, а не выходить, волнуясь, на сцену. Просто петь, пристроившись к какому-нибудь голосистому пулеметчику или басовитому противотанкисту. Петь, не боясь быть плохо принятым. А уж если пускаться в пляс, то тоже от всей души: ведь никто не осудит за неуклюжесть, все, как и он, ходят по кругу без репетиции.
Этим-то и достигалась массовость участия.
Более же организованно работали кружки художественной самодеятельности в артиллерийских дивизионах, на узлах связи, особенно в медико-санитарных батальонах.
И все же больше всего мы дорожили дивизионными самодеятельными коллективами. Это и понятно. Ведь они позволяли нам более оперативно и предметно вести культурно-массовую работу в частях. Их ценность заключалась еще и в том, что эти коллективы могли на более высоком художественном уровне готовить свои программы, а следовательно, и быть своеобразным эталоном для низовых кружков самодеятельности.
