Макс перевел дух, собираясь обрушить на Василева очередной вал вопросов, но к нему подошел патрульный из оцепления.
— Товарищ капитан, там с вами поговорить хотят!
— Кто?
— Да крутые какие-то, сказали, что все нормально будет.
Верещагин стоял неподалеку, Макс только глянул на него, и он откликнулся. С ним вдвоем и вышли к веренице внедорожников. Из толпы рослых парней отделились двое в костюмах без галстуков. Одним был Лыба. Серьезная личность, правая рука Градуса, уже не молодой, хотя и не старый. Макс однажды его задерживал за незаконный ствол, но кто-то спилил боек, оружие признали холостым, Улыбина отпустили. Хорошо, извиняться не пришлось: «невинно» пострадавший этого не требовал. Вроде как миром разошлись.
— Ну, здравствуй, Колодин! — сказал бандит, всей своей громадой выплывая из темноты под свет фонаря.
— И тебе не хромать, Улыбин!
— Где Кристина?
— Ты об этом… Не скажу я тебе, где Кристина.
— Это правильно. А Кристина у меня.
— Не понял! — вскинулся Макс.
— Да нет, сама пришла. И правильно сделала.
— Ну, если ты отмашку на Свинцова дал.
— Может, и дал.
— Не может, а дал! В итоге два трупа!
— Я не при делах!
— Но Свинец ушел.
— Об этом и надо поговорить.
— О чем? О том, что Свинец тебя мочить пошел?
— Кто сказал? — бандит настороженно глянул по сторонам.
И бойцам своим знак подал, чтобы подошли поближе.
— Березов сказал, что ты его проблема. А проблемы Свинцов решает с колес. Сегодня, к счастью, не повезло. Причем два раза.
— И со мной ничего не выйдет.
— О чем ты поговорить хотел?
— Заканчивать со Свинцом надо. Вы тут по своей линии, мы по своей.
Макс качнул головой. Договариваться с бандитами бесполезно, не отдадут они ему Свинцова, если возьмут. А разговор на уровне лозунгов ему неинтересен.
— Вы с ним ничего не сделаете, а мы очень даже, — продолжал Лыба. — Если возьмешь Свинцова, отдай его мне.
И такой поворот Максу не интересен. Не отдаст он Свинцова бандитам, исключено.
— Пусть Кристина мне позвонит, — сказал он, поворачиваясь к Лыбе спиной.
Торг с бандитами неуместен. Хотя бы потому, что Свинцова нет, он как ветер в поле — попробуй его найти. А если вдруг, то ему грозит всего лишь пожизненное заключение, и это в лучшем случае. Вдруг Симеонов уже завтра с триумфом вернется в свой кабинет? Если такое возможно, то Свинцов окажется на свободе. Не проще ли застрелить этого ублюдка? И это будет не грех, напротив, это будет очищением от грехов.
Задержанных доставили в отдел, свидетелей опросили, трупы увезли. Следственно-оперативная группа смотала удочки, когда у Макса зазвонил телефон. На дисплее высветилось: «Алевтина Игоревна». Неужели внештатная прослушка соседней квартиры все-таки дала результат? Или это какая-то замануха? Не мог Шилов не знать, что спалился. Не мог, потому что нашел подсаженный маячок. И оставил его в квартире у Пальцевой, чтобы Макс не мог следить за ним. А может, маячок просто упал и завалился куда-то под шкаф? Все ведь возможно.
Прорезь не сквозная, монетку в голову не бросишь, но «копилка» болит — спасу нет. Лера дала таблетку, но это не помогло, боль только усилилась. Любовница Шилова налила стакан водки, только тогда отпустило. Немного подумав, он снова плеснул под жабры. И так вдруг стало тоскливо на душе. А затем еще и страх своими липкими пальцами сжал горло, даже стало трудно дышать.
Санек у ментов, он знает все адреса, где Свинец мог спрятаться. Осталось только одно место, где их не найдут. Во всяком случае Шило уверял, что менты не знают про эту хату. Любовница его здесь живет, мужа нет, побеспокоить их здесь могло только бешенство матки, которым страдала Ленка. Безопасно здесь, уверял пацан, но так ли это на самом деле? Вдруг менты уже идут за ними. Так не спокойно на душе, хоть волком вой.
Ленка действительно страдала не по-детски, стонет за дверью сквозь зубы, но все равно слышно. Кровать не скрипит, а баба стонет под Шилом, да так смачно, хоть в тройничок включайся. Жаль, не до этого сейчас… Но в то же время шансов спастись у Свинца почти нет, он даже не чувствовал это, а точно знал. Совсем немного ему осталось. И завалить могут прямо на месте, и до конца жизни закрыть.
Лера забилась в угол, сидит в кресле с ногами, шелохнуться боится. И думает, как бы убраться отсюда. А что, на ней крови нет, все палево — орудие убийства с отпечатками пальцев, но так Свинец давно уже выбросил тот нож. И на Санька у него ничего нет, да это уже и не нужно. Ничего уже не нужно. Все, ничего уже не будет. Может, и сможет выбраться Свинец из западни, но никогда ему не подняться над собой так, как случилось в этот раз. Высоко поднялся, просто нереально высоко. А удержаться не смог… И началось все с Кристины, сбежала эта сучка, и все посыпалось. А почему она сбежала?
Свинец резко повернулся к Лере, надвинулся на нее.
— А ведь я знаю, почему ты Кристину шуганула! — схватив ее за горло, сказал он.
Лера смотрела на него с ужасом, боль в глазах и страдание, но при этом она понимала, что убивать ее не будут. Сколько раз Свинец останавливался на самом краю. И сейчас он не перейдет черту. Но это она так думает.
