– Как твоя работа? – поинтересовался папа, перебивая мои мысли. Он спрашивал об этом почти каждый день, видимо, никак не мог поверить, что маленькая девочка уже выросла и начала самостоятельную жизнь.
– Хорошо, – как можно беспечнее отозвалась я. – С животными проще, они вообще мне нравятся больше людей. По крайней мере, они не врут…
Теперь закашлялся Тёма, и Флоранс услужливо постучала ему по спине.
– Спасибо, – отозвался он сипло и, как я раньше, в несколько глотков одолел свой бокал с шардоне.
– Не стоит так налегать на вино, дети, – отец передвинул бутылку с середины стола ближе к себе и налил в наши стаканы сока.
И мне стало смешно.
Если бы ты только знал, папа, что творили твои дети…
В какой-то момент мною овладело жгучее отчаяние, смешанное с безрассудством, захотелось во всём признаться. И будь, что будет. Пусть делают с этой информацией, что хотят.
А я бы посмотрела на Тёмкино лицо, когда он будет объясняться со своей француженкой. Интересно, что он врал ей?
– Как тебе Анапа, Флоранс? – Саша попыталась сгладить ситуацию.
И они заговорили о Франции, сравнивали её с Россией. Обсуждали курорты, людей, их уклад. К беседе присоединились папа и Гришка, который ещё не бывал во Франции, но Саша ему обещала поездку в Европу в следующем году. И братец даже начал изучать языки, но быстро сдулся и охладел, как со всем остальным, переключившись на что-то новенькое, ещё неизведанное.
Мы с Тёмой участия в разговоре практически не принимали, буравя друг друга взглядами. Мной владела обида и злость. Даже не знаю, чего во мне в этот момент было больше.
И почему я поверила, что мой легкомысленный сводный братец, никогда не уделявший одной девушке больше недели, вдруг изменится ради меня?
Разве я чем-то лучше остальных?
Сама дура. Повелась. Поверила. Хотя… он ведь мне ничего не обещал. Мы даже почти не говорили. Между нами был только секс и ничего больше.
Усмехнулась.
Было больно. Горько. И гадко. Но я постаралась взять себя в руки.
– Очень вкусно, Саш, что это? – я указала на свою тарелку, где осталось немного бульона и пара пустых ракушек от мидий.
– Уха по-итальянски, – пояснила она, – делала сегодня для блога.
– Просто потрясающе, – поддержала Флоранс, – в Италии я пробовала это блюдо, но у вас вышло пикантнее.
Саша просияла от её похвалы, а мне захотелось вылить остатки ухи за шиворот этой французской стерве. Вот что она везде лезет?!
Вдруг показалось, что Флоранс пытается завладеть моей жизнью, отобрать всё, что мне дорого. Сначала Тёму. Затем папу с Сашей. А потом и до Гришки доберётся. Который как раз поднял с дивана свой недовязанный шарф, наверняка, чтобы ей продемонстрировать.
Ну да, так и есть. Я смотрела как мой младший сводный брат показывает француженке своё чудовищное творение, а она рассматривает его на просвет и смеётся, восхищённо ахая.
Сучка!
Я бросила ложку в тарелку, она громко и жалобно звякнула.
Саша встревоженно взглянула на меня. У мачехи просто встроенный радар. Она всегда первой замечала, что со мной что-то не так.
К сожалению, папа этой способностью не обладал. Он вдруг поднял бокал и произнёс тост, от которого я, подавившись, закашлялась:
– Надеюсь, Флоранс у вас с Тёмой всё серьёзно, и вы теперь будете частой гостьей в нашем доме.
– Спасибо, я тоже на это очень надеюсь, – от её улыбки становилось тошно, и я скривилась. Казалось, хуже мне уже быть не может, но в этот момент мерзкая сучка взглянула прямо на меня и спросила:
– А у тебя, Алина, есть любимый мужчина?
Я даже не стала говорить, что это совершенно не её собачье дело. Просто подняла взгляд на Тёму и твёрдым голосом произнесла:
– У меня нет абсолютно никого.
* * *
Алина сказала, что у неё никого нет. Она думает, что он ей лгал.
Всё катилось в тартарары, и Артём, присутствуя при этом, ничего не мог поделать.
На какой-то краткий миг возникло даже желание признаться родителям. И пусть делают с этой информацией, что хотят. Но Артём не смог. Во-первых, боялся скандала. Алина – папина любимица, если тот узнает, оборвёт уши. И это в лучшем случае. А может, отец даже будет прав.
Что если Артём не сможет сделать Алину счастливой?
Он посмотрел на её бледное лицо напротив. Да уж, счастливой его сводная сестрёнка никак не выглядела.
Но было ещё и во-вторых…
Артём попросту боялся, что Алина не захочет быть с ним. Как обычная пара. Ведь одно дело романтика тайных встреч и совсем другое – жизнь у всех на виду. Когда все вокруг знают, что они вместе. Да, будут сплетни, слухи разнесутся по городу, и пройдёт немало лет, прежде чем всё успокоится.
Не будешь же каждому встречному рассказывать, что они с Алиной не родственники.
Артём, конечно, предложит ей уехать вместе. Но что если она откажется?.. Ей всегда нравилась Анапа. Да и к этой ветклинике она, кажется, прикипела.
И почему всё так запутано?
Алина извинилась и вышла из-за стола. Артём проследил за ней взглядом. Поднялась по лестнице, значит, идёт в ванную второго этажа. Вот он – его шанс переговорить со своей девочкой наедине.
