Мама поначалу промолчала, а я снова смотрела в окно. Наверное, она подумала, что я запечалилась по поводу отношений с Андреем, ей же невдомек, что у меня есть куда более весомый повод задуматься. Она помолчала, затем присела рядом и решила аккуратно поинтересоваться:
— Не ладится у вас, да?
Я голову повернула, посмотрела на маму. Попыталась напустить в глаза побольше удивления.
— Ничего ужасного не происходит, поверь, — успокоила я её. — Просто Андрей, он…
— Ещё не повзрослел, — подсказала мама. — И от родительского мнения никак не отступится.
Я вздохнула, спорить не стала. Даже голову опустила, как мне самой показалось, покаянно. А мама вдруг сказала:
— Наташ, может, пока не поздно, ты всё осмыслишь?
Вот тут уже я вполне искренне сдвинула брови в недоумении.
— Что ты имеешь в виду?
Мама тоже вздохнула, и продолжила негромко, будто боялась, что её кто-то подслушать может.
— Мы тут с папой разговаривали, ну, после юбилея Витиного. Наблюдали там за тобой. Мы же видим, что тебе всё это в тягость. Вся эта семья, друзья их. Может, пока не поздно, тебе развестись?
Я смотрела на маму во все глаза. Даже переспросила:
— Ты серьёзно?
А мама чуть сконфуженно развела руками.
— Я не вижу в тебе счастливую женщину. Вот не вижу, и все тут. А я, знаешь ли, хочу, чтобы мой ребенок был счастлив. И если на этом пути стоит лишь штамп о разводе, то и шут с ним. Ты же знаешь, тебе бояться совершенно нечего. У тебя есть я и папа, мы тебя поддержим.
Я молчала. Даже не обдумывала мамины слова, настолько была ошарашена. А потом вдруг поймала себя на другой мысли, что ещё несколько месяцев назад, полгода назад, я бы принялась маму горячо разубеждать, может быть и посмеялась бы над её фантазиями, а вот сегодня мне сказать было нечего. В поддержку своего брака. И это, если честно, пугало.
— Я бы, вообще, предпочла, чтобы ты из города уехала, — заявила мама, а я взяла и брякнула:
— Я бы тоже.
Кажется, мама моим словам поразилась всерьез, несмотря на собственные недавние слова и предложения. Даже за руку меня в нервозности схватила.
— Значит, я права? Всё плохо?
Я в досаде поморщилась.
— Я не знаю, мама. Я сама пока не поняла. Но то, что я хотела бы уехать отсюда — это правда. Возможно, даже с Андреем, и попробовать всё наладить подальше от Стаса и его родителей. Думаю, это последняя возможность.
— Ты ему об этом говорила?
— Да.
— А он?
— Он думает.
— Думает он!.. — вдруг разозлилась мама, и со стула поднялась, вернулась к плите. — Ни о чем он не думает, Наташа! Он боится от маминой юбки оторваться! А Люба его от себя и не отпустит никогда, не переживет разлуки!
Сказать против мне было откровенно нечего. Но в душе ещё жила надежда, что Андрей всё же выполнит своё обещание, и после того, как разрешатся проблемы, что нам на голову навязал Юганов-старший (конечно, из-за дурости, сотворенной моим мужем, спорить я не буду), и мы с мужем соберемся и уедем из этого города, хотя бы, в Нижний Новгород. Для начала. И этот порочный круг, наконец, разорвется.
Андрей заехал за мной ближе к вечеру, забрал от родителей, мягко, но категорично отказавшись подниматься к ним в квартиру, даже ради вкусного ужина. Я спустилась, села в его машину, и мы с мужем неловко замолчали. Андрей на меня косился, а я смотрела прямо перед собой, потому что чувствовала неловкость. Потому что сегодня я, мужнина жена, целовалась с другим мужчиной, но получалось, что делала это с негласного согласия супруга. Андрей же согласился на то, чтобы я сблизилась с Глебом Кирилловичем, из-за страха за собственную шкуру, но согласился, но ведь ему тоже должно быть неприятно моё общение с чужим мужчиной. И я понятия не имела, промолчит ли он, или станет задавать вопросы. Станет обвинять меня, презирать или ненавидеть…
— Как дела? — спросил он.
— Ты спрашиваешь по делу или просто интересуешься?
Андрей поморщился. И протянул:
— Наташ, ну, не надо так…
— Мы ездили смотреть его родовое гнездо. Глеб просил показать ему дорогу, — отрапортовала я.
— Родовое гнездо? — Андрей неприятно, ехидно усмехнулся. — Он что, из дворян? Голубая кровь?
Я посмотрела в одно окно машины, потом в другое, и скучным голосом оповестила:
— Судя по дому, из крепких кулаков. Дом когда-то был крепкий, большой, постройки рядом, видно, что люди большое хозяйство издавна держали.
Андрей на меня таращился, в некотором замешательстве и в то же время, злости.
— Наташ, ты серьёзно?
Я безразлично пожала плечами.
— Ты сам спросил. — Я потянулась за ремнем безопасности и попросила: — Поедем домой, я устала.
