Одним из моих попутчиков был Пашка по прозвищу «Пумба». Выглядел он достаточно коренастым хлопчиком с дугообразными ногами и, по-видимому, с хорошим аппетитом. В сравнении с ним мы больше походили на разноростных доходяг. Иногда у нашего дюжего товарища возникала одна поведенческая реакция, которая проявлялась в желании неожиданно и быстро затолкать, а затем опрокинуть кого-нибудь из нас в сугроб, придавив сверху своим далеко не хрупким телом. Не знаю, то ли он так пытался снять стресс, накопившийся за время учебы, то ли отрабатывал навыки захватов и бросков или просто развлекался, ощущая своё физическое превосходство. За время совместных походов домой мы привыкли к подобной выходке со стороны нашего в меру упитанного попутчика, и каждый ожидал, что в очередной раз может стать его мишенью.
Этот день не стал исключением. Двигаясь стайкой, мы о чем-то болтали, как вдруг Пашка, дождавшись какого-то одному ему понятного момента, резко схватил за плечи нашего приятеля и со словами: «А ну, иди, поплавай!» – зашвырнул его с дороги в сугроб. Будто мысленно условившись, мы вдвоем кинулись на толкача. Заволокли его в противоположный сугроб и вдавили поглубже, навалившись всем, чем смогли, а затем незамедлительно вскочив, вдобавок припорошили его снегом. Придя в состояние аффекта, с горящими глазами и пунцовым лицом Пашка выкарабкался из снежной кучи и бросился за нами. Довольные тем, что нашими руками свершилось возмездие, веселясь и хохоча, мы предприняли попытку к бегству, которая благополучно провалилась, и очень скоро мы валялись разбросанными по разные стороны от дороги.
Спокойное и мирное возвращение домой занимало привычные пятнадцать–двадцать минут, но в день нашего противостояния дорога растянулась на полтора часа. За это время нами были исхожены и исследованы все попутные сугробы, на которых мы оставляли отпечатки различных частей своих тел. Набрав полные карманы и ботинки снега, и, не по своей воле, распробовав его вкус на протяжении всего пути, я наконец-то пришел домой. Родители были на работе. Дома меня встретила кошка, которая, как мне показалось, не сразу признала в заснеженной и мокрой личности меня. Развесив одежду на батареи, я пообедал, накормил кошку и сел делать домашнее задание.
Вечером с работы пришел отец, а спустя час пришла мама с сумкой продуктов, как всегда. Я с радостью встретил её, сообщив с порога, что сегодня получил две пятёрки. А после взял тяжёлую сумку из рук и поспешил в кухню, чтобы незамедлительно разобрать и посмотреть, что она купила.
– А почему одежда на батарее? – поинтересовалась мама, увидев в комнате развешанные вещи.
– Мокрая просто, – ответил я.
– Почему?
– После уроков немного погуляли, – оправдываясь, произнес я.
– Лазил, наверно, опять где-то? – строго посмотрев на меня, произнес отец.
Ничего не отвечая, я взял на руки кошку, которая терлась о мои ноги и громко мяукала, изображая из себя очень ласковую и голодную.
– Ты уроки сделал? – поинтересовалась мама.
– Да, сделал, – ответил я, насыпая кошачий корм в миску.
– Сейчас будем ужинать!
После ужина мама попросила меня убрать со стола и помыть посуду, а сама принялась что-то готовить. Отец ушел в комнату и, как обычно, прилег на диван перед телевизором, чтобы смотреть очередную серию очередного отечественного сериала об успешной работе правоохранительных органов. А я, помыв посуду, собрал свой рюкзак на завтра и думал: «Чем бы заняться в оставшееся время?» – до того, как лечь спать.
Приблизившись к кошке, которая сытой спала, свернувшись на стуле, я попытался растормошить и заполучить её внимание шуршащей оберткой из-под конфеты. На что кошка, приоткрыв свои желтые глаза, наградила меня сонным и надменным взором, дав понять, что сейчас ей нет никакого дела ни до меня, ни до моей обертки. Затем взгляд остановился на настольных играх, которые в коробках аккуратно сложенными лежали на полке, но для них мне требовался, как минимум ещё игрок. Мне ничего не оставалось, как попытаться оторвать отца от его увлекательного занятия, чтобы он поиграл со мной или придумал другое развлечение. «Если подойти к нему непосредственно с просьбой, то наверняка, как уже бывало не раз, получу отказ в форме «Нет!» или «Отстань!» – подумал я, поэтому решил предпринять попытку привлечь внимание иначе.
Отец лежал на диване в полумрачной комнате, освещаемой настольной лампой и экраном работающего телевизора. На четвереньках, осторожно я подкрался к дивану и начал молниеносно выскакивать, хватая отца за ноги, а после также стремительно прятаться за диван. Наша кошка в перерывах между едой и сном частенько любила развлекаться подобным способом с лежащими на диване чьими-нибудь ногами, оставляя когтями царапины и затяжки. Несколько таких попыток не сподвигли отца к встречному действию, но не собираясь отступать от намеченной цели, я выскочил очередной раз.
