Внезапно она упала со стены, отзываясь грохотом по половицам. Едва отделившись, Артём вжался в стену и вскинул оружие. Треск, едва слышный за этим грохотом, привлёк его внимание не сразу, но именно это мгновение стало для него решающим. Нечто внезапно перехватило его обручем по груди, блокируя руки, схватило за шею, зажало рот, прижало голову к стене. Руки, он отчётливо ощущал руки, сжимающие его. Он хотел брыкнуться, но они держали его мёртвой хваткой, он ощутил, как что-то успело схватить его за ногу и тоже прижать к стене. Он завопил от ужаса и боли, ощущая, как нечто упирается в него, тонкими иглами вырастая из стены, проникает через одежду, через кожу, стремится в его тело. Как его кровь, его соки начинают перетекать в монстра, словно в вампира. Палец сжал курок, и автоматная очередь изрекошетила картину, стеклянный сервант, часть стены, впилась в потолок, проедая в них дыры до тех самых пор, пока патроны не закончились. Он видел в искрах эти руки, словно состоящие из старого дерева, покрытого краской или известью, кусками овталивающейся с неё. Труха опадала на пол, а древесина наливалась соками, его кровью. Через мгновение Артём потерял сознание.
Их было много. Они заполняли собой это место. Твари в стенах. Он чувствовал их, словно был частью них. Они копошились внутри, сновали в них тенями, неспособные обрести плоть, лишь отрастить руки на полметра, чтобы ухватить свою добычу. Или использовать элементы окружения, чтобы заманить жертву в ловушку. Они были достаточно умны для этого. Ничего, эта буря похоронит их вместе с этим домом. Никто больше не проникнет сюда, и они все погибнут от голода. Если какому-нибудь дураку не придёт в голову откопать это проклятое место.
Он спал беспокойным сном и чувствовал, как жизнь утекает из него. Он погибнет здесь раньше, чем они. Видимо, такова была его судьба. Потому он подумал о том хорошем, что было в его жизни, представлял живые картины родного дома, родных стен. Нет, не его скромной лачуги, где он жил в одиночестве среди пустого пространства с единственной кроватью и тумбочкой для хлама, который в очередной раз отнесёт в лавку.
Он думал о Марине, вспоминал её восхитительную красоту и нежные прикосновения рук, скромные поцелуи в щёку, как бы он хотел вновь ощутить один из них. Но он больше никогда не увидит её.
В своём сне он направлялся в лавку, приютившуюся между домов, столь тесно стоящих здесь, соединённых едиными стенами для экономии постранства. Он вновь окунулся в фантазию, где поднимался по лестнице и нырял в постель к Марине, едва проснувшейся и такой жаркой, как ласкал её, обнимал, целовал, тонул в её объятиях и густых волосах.
На мгновение он посмотрел в сторону и почему-то не смог оторвать взгляда от этих выцветших цветочных обоев. Он бы хотел назвать это место своим домом, а эти стены - родными. Он хотел этого больше всего на свете. Но это было невозможно.
Артём проснулся от настойчивого писка датчика. Слабыми руками он коснулся шеи, лица, спины, но не было ни следа этих дьявольских рук и игл. Он держал ладонь на груди, чувствуя размеренный такт сердца. Он был жив?
Он лежал в обломках, куда и провалился при падении, датчик был чуть в стороне, будто выпал из кармана. В руке была зажата верёвка от вещмешка с хрустящим грузом хрусталя. Фонарик валялся в стороне и упирал луч в стену. Экран КПК треснул, и теперь тепловизор показывал яркую оранжевую полосу поперёк изображения.
Так это всё был лишь сон? Ничего не было? Он просто упал и отключился? Артём поднялся на ноги и отряхнулся от опилок. Голова гудела, кажется, его неплохо приложило при падении. Он подхватил свою добычу и поспешил к лестнице. Обходя комнату со сталкерами он осторожно заглянул внутрь, но тел больше не было. Лишь кучки трухи, похожие на ту, в которой он ранее копался, обнаружив схрон.
Проклятая картина пропала, видимо, висела на месте. Действительно, не могла же она передвигаться по дому по своей воле. Быстрыми шагами юноша преодолел лестницу, перепрыгнув дыру, которую он сам и пробил, молясь, что не создаст рядом вторую. Вот он, верхний этаж. Сердце беспокойно заколотилось, предвкушая долгожданную свободу.
Он ворвался в крайнюю комнату. Буря замела окно песком до самого верха. Он нажал на курок автомата, но тот отозвался глухим звуком, заставив Артёма похолодеть. Патронов не было? Приглядевшись, он обнаружил отсутствие на месте магазина. Дурень, когда успел проморгать? Благо в кармане лежал второй добытый, и он тут же примостил его на место утерянного. Хриплая череда выстрелов заставила стекло треснуть под напором песка, и тот волной хлынул в открывшуюся полость. Артём подхватил свои сумки и бросился откапываться. Лишь бы поскорее сбежать из этого проклятого дома.
