На каждого из двадцати таежников полагался спальный мешок. Чистить зубы, умываться и прочее полагалось на природе. Конечно, о домашнем комфорте стоило позабыть. Таежная жизнь – вещь серьезная! Но временная. Можно было и потерпеть. Русские люди терпеливые.
Старец Амвросий Оптинский, любивший афоризмы, говорил про себя: «Терпел Моисей, терпел Елисей, терпел Илия, теперь терплю и я!»
Ближе к вечеру, повариха в большом котле, висевшем на таганах над огнем костра, сварила гречневую кашу с тушенкой, вскипятила чай.
Таежники поели, сидя, кто где, вкусную кашу, попили чаю, отдающего смородиновым листом. Настроение у них повысилось
Кто-то взял гитару и, перебрав три аккорда, запел песню актера и поэта Владимира Высоцкого, подражая хрипотце его голоса:»Если друг оказался вдруг и не друг, инее враг, а так»…
Солнце скрылось за перевалами. Прохладный вечерний сумрак окутал тайгу. Темнота подступала к ярко пылавшему огню, не в силах переступить черту, отделявшую свет от тьмы. Бабочки летели на свет костра и, обманутые, падали на горящие головни.
Стало темно. В небе засияли звезды. Костер догорал. Кто-то широко зевая, тер кулаком сонные глаза.
– Пора спать! – предложил своим Юрий, – утром разделимся на группы и пойдем по маршрутам к горным отрогам. Будем брать пробы части горных пород. Наша задача – обнаружить залежи марганцевых руд. Ясно?
Откликнулись:
– Конечно, ясно. Яснее ясного.
Вставали. Шли, разминая ноги, к палаткам. Женщины – в свою. Мужчины – в свою. Лишь кто-то из геологов остался еще посидеть возле догорающего костра, поворошить палочкой гаснувшие огоньки и выкурить на сон грядущий папиросу…
Утром, после подъема, умывания, завтрака, геологи и рабочие, разбившись на группы, направились в первый раз в таежные дебри, к горным отрогам.
Николай, неся за спиной вещмешок, шагал по таежному бездорожью Под подошвами ботинок хрустел сушняк. Попадались кучки помета оленя или кабарги. Любопытная белочка, крепко держась коготками за кору сосны, смотрела глазами-бусинками на странных пришельцев, двигавшихся цепочкой.
Так началась работа студента института легкой промышленности в геолого-разведовательной партии.
Дни пошли за днями. Работы хватало на всех – и для геологов, и для рабочих. Дойти до места, на котором планировалось взять пробы горных пород, вынуть из рюкзака и заложить заряд взрывчатки, отойти на безопасное расстояние и привести в действие взрыватель.
Гремел взрыв. Столб огня, дыма, каменных кусков поднимался в воздух и рушился вниз, взметая облака пыли.
Гул от взрыва далеко раскатывался по тайге. Олени, слыша грохот, пугливо вздрагивали и широкими скачками уносились прочь. Медведь, который выкапывал из земли длинных, восьмидесятисантиметровых червей и пожирал их, аппетитно чавкая, приседал на задние лапы, громко рявкал и крутил головой, втягивая ноздрями воздух. Змеи, гревшиеся на солнечном припеке, шипели, вытягивая кончики жал, и, двигаясь волнообразно, уползали с камней в сухую траву.
Руководитель группы, постукивая молоточком по кускам породы, внимательно рассматривая отколовшиеся камни, говорил, что нужно взять это и это. Николай наклонялся, брал шершавый камень и укладывал его в рюкзак. Он постепенно наполнялся породой, тяжелел.
Когда образцов набиралось достаточное количество, то руководитель давал команду о возвращении. Николаю помогали вскинуть рюкзак, навалить на спину. Трогались в обратный путь – к лагерю.
Николай, неся тяжелый рюкзак, шагая, вспоминал бурлаков на Волге, волжских грузчиков, которые, разгружая баржи, носили на плечах пятипудовые мешки с мукой.
Солнце припекало. Лямки рюкзаки резали плечи. Соленый пот бисеринками выступал на лбу, скатывался по спине. И какой все-таки отрадой было – увидеть платки лагеря.
Скинуть с плеч рюкзак, занести образцы пород в палатку начальника, а самому, взяв свежую перемену белья и одежды, пойти к говорливому ручью, чтобы постирать все грязное, помыться и переодеться в чистое, ощутив неподдельное блаженство. Много ли человеку нужно для счастья?
Однажды повариха, взяв пустое ведро, собралась пойти за водой. Она спустилась под горочку, остановилась возле ручья. Он протекал в низине. Вымыл для себя глубокое русло и тек, образуя заводи, к реке Коргону. Вода в ручье чистая, словно хрустальная, холодная, вкусная – пьешь, не напьешься.
Женщина поставила ведро на бережку ручья. Сама наклонилась над водой и увидела свое отражение в зеркальной заводи ручья. Посмотрела на себя, поправила волосы, улыбнулась и, присев на корточки, черпая пригоршней, напилась и умылась.
Освеженная питьем и умыванием, она, довольная, потянулась, и, взяв ведро, хотела набрать воды из ручья. Но внезапно, сама, не зная почему, она посмотрела вперед и увидела вдали перед собой медведя.
Она замерла от неожиданности, словно парализованная. Сердце у нее от страха заколотилось часто-часто, готовое выскочить из груди, потому что к ней приближалась смерть.
