В первые годы после войны в Москве было много военных машин, трофейных, видавших виды. В среде студентов голосование на дорогах было очень популярным. Если шла машина, в которой было свободное место, она останавливалась и подвозила. Большинство водителей были военные или только что демобилизованные, которые с удовольствием нас подвозили. Не знаю случая, чтобы кто-то воспользовался нашей беззащитностью. Напротив, расспрашивали об институте, о жизни, рассказывали о себе. И, конечно, подвозили бесплатно.
…Ловлю эмку и рассказываю шоферу все, мы в погоню. Догнали у самой выставки. Я попросила к институту не подвозить, а высадить пораньше, чтобы не выскочить из машины вместе с ними.
Прибегаю в аудиторию. Уже началось «Красное и черное». Первые сцены. А я в конце. Попросила парня одного отнести пальто в класс, а сама за кулисами переодевалась… Тамара Федоровна увидела пальто и спрашивает, чье это, ей сказали. Она говорит: «Я же говорила, что это она». Выскочила ко мне за сцену, извинилась, они меня, оказывается, не узнали. Я вышла, а Сергей Аполлинариевич говорит со смехом: бедного рождественского ребенка оставили на площади одиноко стоять, – и аж расстроился! А я говорю, что я следом подъехала, и он только посмеялся и успокоился. А показалась хорошо…
…Снимали ночью крупный план с чтением.
Но это все неважно. А вот я по речи-то «отлично» получила, это да! Да еще как! Ведь почему я боялась-то. Отрывок никак не шел (это сон Пети, я писала). Даже за девять дней срочно менять хотели. Но оставили, и в результате получился очень интересный и оригинальный отрывок.
И даже Сергей Аполлинариевич после чтения сказал потихоньку, а ребята подслушали: «Всему можно научиться, а это надо иметь!»
Сергей Бондарчук сразу включился в учебу, был дружен с ребятами и внимателен ко мне. Он прекрасно рисовал и по-своему начал проявлять это внимание. Впоследствии, когда я готовилась играть Любку Шевцову, Сергей обязательно доставал из кармана карандаш и подрисовывал мне брови. Для Любкиной роли их выщипывали, что Бондарчуку категорически не нравилось.
Своим появлением в институте он перебудоражил всех. Была в Сергее какая-то магия, которую я поначалу не замечала. Летала по ВГИКу в эйфории. Война закончилась! Вся жизнь впереди! А тут еще этот маленький успех на занятиях по актерскому мастерству. Как хорошо оценил Герасимов мой «Сон Пети Ростова»! «Всему можно научиться, а ЭТО надо иметь!» Видимо, мастер увидел во мне не просто способности.
…Пишу за январь, кажется, третье письмо только. Зато все ОТЛИЧНО!!! Что за позор, я – отличник круглый! Все по порядку.
Позавчера было мастерство. И как!!! Накануне были сплошные прогоны, и Сергей Аполлинариевич был каждый день. Ночные репетиции или съемки (я видела себя в крупном плане со звуком, читала отрывок, а знаете, совсем неплохо)…
В Настасье Филипповне у меня было черное бархатное декольтированное платье и на груди огромная брошь, мои замшевые туфли. «Идиот» шел последним… Ну, об успехе писать не буду, все очень хорошо!..
…Сегодня уже каникулы. Эти несколько дней придется собраться с мыслями, постирать, поштопать, главное – подобрать работу к следующему семестру. Сейчас у меня такой момент, когда нельзя ни за что ослаблять вожжи, надо быть одержимой, и именно сейчас…
…Позавчера смотрела «Мадам Бовари» в Камерном с Алисой Коонен. Понравилось, но… у нас лучше. Клава Лепанова куда больше Эмма Бовари, чем Коонен, но, безусловно, мастерство у второй!!! Ей пятьдесят восемь лет, а она плачет, как не знаю кто на сцене, очень хорошо все-таки…
…И еще одна крайне приятная весть: мне назначили комитетскую стипендию в триста рублей. Так что не беспокойтесь обо мне.
Слава о нашем показе катится везде, где можно. И Большаков просил специально еще устроить показ для него. И другие лица, как например Пудовкин, очень хотят посмотреть нас. Скорей бы показ!!! Хочется играть. За эти дни прочла бальзаковского «Отца Горио» – очень хорошо. Просто очень хорошо.
А сейчас «Фому Гордеева»… впервые. Вы знаете, очень нравится, надо «Клима Самгина» перечитать, теперь, может быть, понравится…
…Сегодня было мастерство, и как интересно-то!!! Собственно, ничего еще не показывали, но Сергей Аполлинариевич говорил! И о чем? А ну, догадайтесь-ка!
