На расстоянии трех километров от кишлака, по сигналу проводника, Яровой по рации дал команду на остановку. Подвернув к правой обочине, колонна встала, выключив подсветку. Раздалась вторая, «с машин!».
Пользуясь указаниями Керима, дальше двинулись пешим ходом, окружили спящий кишлак. Он находился в неглубокой долине, окруженной с трех сторон горами. Минометчики развернули на скальной площадке над ним три «Подноса»*, роты скрытно заняли исходные позиции.
Как только начало светать, в небо унеслась сигнальная ракета. Ударили минометы, роты пошли в атаку. В ходе завязавшегося боя уничтожили сто двадцать три мятежника, захватив семнадцать пленных и полторы сотни единиц огнестрельного оружия. Главаря банды, Тимуршаха, взять не удалось. Вместе с тремя охранниками он ушел через подземную сеть кяризов*, подорвав за собой ход.
Были потери и в батальоне. Два «двухсотых» (командир взвода второй роты и боец – срочник из первой) Еще четверо отделались легкими ранениями.
Александр принял участие в бою, следуя в боевых порядках и уничтожив гранатой пулеметный расчет душманов. Сам не получил ни царапины.
Когда на закате вернулись в расположение части, доложил о результатах начальнику. Тот в кабинете принимал отчеты оперативников о проделанной за сутки работе
– Молодец. Завтра можешь отдыхать, – крепко пожал руку. – Остальным после отчетов, – обвел присутствующих глазами, – заняться допросом пленных и передачей их в ХАД.
Выйдя из отдела, лейтенант направился в жилую зону и вошел в модуль, где проживал. Там повесил на переборку комнаты, что делил с двумя соседями, автомат и снял снаряжение. Раздевшись по пояс, захватил полотенце с мылом и вымылся в умывальнике, расположенном в другом конце секции. Затем вернулся обратно, разобрал койку и завалился спать.
На следующее утро, после завтрака, решил съездить в город, отовариться. Деньги на это имелись. Помимо двойного оклада в рублях, как и все офицеры, Александр получал чеки Внешторгбанка СССР, приравниваемые к валюте. Половину перечислял родителям, остальное и чеки оставлял себе.
В гарнизоне имелись магазины военторга, но ассортимент товаров в них был убогим, а цены выше, чем в Союзе.
На КПП обождал следующую в Кундуз машину, сошел на центральном рынке. Тот представлял собой обширную территорию, застроенную одноэтажными лавками из самана, именуемыми здесь «дуканами», харчевнями и всевозможными торговыми палатками. Продавалось все, начиная от импортных магнитофонов «Шарп» с джинсами, заканчивая турецкими дубленками и иранскими коврами.
В воздухе стояли разноголосый гул и чад от жаровен, на которых жарилась баранина и лепешки, пахло дынями и восточными специями, урчали моторами машины, кричали ослы и ревели верблюды. Между людьми шныряли черноглазые, юркие бачата*, зазывая покупателей в чайханы с лавками.
Привязались двое и к Александру, рекламируя своих хозяев и размахивая руками. Потрепав по вихрам, сунул им по афгани (обменял рубли у менялы), отстали.
Идя длинным рядом с выставленным на обозрение товаром, зашел в один из дуканов. Стоящий за прилавком продавец в жилетке и чалме тут же расплылся в улыбке, спросив на ломанном русском, «что господин офицер желает».
Ответил на фарси, через полчаса вышел с новенькой спортивной сумкой. Внутри пара кроссовок «Адидас» (в них было удобно ходить по горам), джинсы «Монтана» и два блока болгарских сигарет.
Побродил по рынку еще, изредка встречались советские и афганские военные патрули на машинах, ближе к полудню, зашел в чайхану. Там, усевшись на помосте, заказал афганский кебаб, свежеиспеченную лепешку с луком и джусаем*, к ним зеленый чай. Все оказалось вкусным, с аппетитом подкрепился, расплатившись, вышел наружу.
Тем же путем, на попутном автомобиле, вернулся в часть, где ждала радость. Зашедший в модуль Минченко передал два письма. От Марины и родителей из Донбасса. Марина писала, что продолжает учебу, любит и ждет; у родителей тоже было все хорошо. Отец вышел на пенсию, а сестра закончила медицинский институт.
Прочитав, тут же написал ответы, запечатав в конверты и, указав адреса, отнес в секретную часть. Через нее в Союз шла и обычная переписка.
В декабре в Афганистан пришла зима. Здесь она была более мягкой, чем в России. Столбик термометра не опускался ниже шести градусов, зато часто шли дожди с мокрым снегом и дули холодные ветры.
Новый Год встретили скромно. В клубе бригады установили елку, доставленную из Москвы, командование поздравило личный состав. Далее был зачитан приказ о присвоении очередных воинских званий и вручены награды отличившимся. На этом торжественная часть закончилась. Свободные от службы разошлись по модулям и дымившими трубами палаткам, накрывать праздничные столы.
Там где были, включили телевизоры, выслушав новогодние поздравления советскому народу Генерального секретаря ЦК КПСС Андропова. С первыми ударами курантов по территории разнеслись крики «ура!», через короткое время в фиолетовое небо унеслись разноцветные сигнальные ракеты, заменявшие фейерверк.