Я лишь рассеяно кивнул. В тот момент меня куда больше чем противостояние со Слизеринцами волновала предстоящая встреча с Темным Лордом. Великий Мерлин и Чаровница Моргана, как же мне было страшно! Последующие дни я метался между надеждой, ужасом и отчаянием. И злился. Постоянно злился — на все подряд: на дурацкий финальный ужин, на речь Дамблдора, на тугодумие Гойла и идиотизм Крэба, на Поттера, глотающего слезы за гриффиндорским столом, и старательно избегающего всех попыток его друзей поддержать его… Ну да, вроде я что-то слышал, что погибший в министерстве Сириус Блэк был его крестным. Неужели они знали друг друга? Неужели Поттер верил ему после того, как тот 12 лет отсидел в Азкабане за то, что предал его родителей? По-видимому, да, раз гриффиндорский очкарик так переживает его смерть. Тогда его вид все еще внушал мне неприязнь, и пробуждал застарелую обиду за отвергнутую дружбу. Не знаю, во что бы все это вылилось, если бы не выходка Пэнси с приворотным зельем, которая несколько отвлекла меня от моих переживаний по поводу предстоящего столкновения со Злом. И все же это было ужасно — одно из самых отвратительных воспоминаний в моей жизни, даже и до сих пор. Очнуться от дурмана приворота — вообще ощущение не из приятных, но очнуться, чтобы обнаружит себя в постели с Пэнси! ТАКОГО я бы даже Поттеру — да что там, самому Волдеморту не пожелал бы. Как же я потом радовался, что это не был мой первый опыт! Первый опыт был после пятнадцатилетия, летом перед пятым курсом. Отец несколько раз специально возил меня в подходящие заведения — и в Лондоне, и в Париже, где меня научили всему, что каждый уважающий себя (и партнершу) маг должен уметь делать в постели. Как же я теперь был ему за это благодарен! Ведь если бы не это…
Да, глядя правде в глаза — если бы не это, то ночь с Паркинсон вполне могла отбить у меня всякое желание встречаться с девушками. Ну, может не насовсем. Встречаться с парнями для меня было неприемлемо — еще тогда же, в одном из веселых домов в Париже, отец настоял, чтобы я попробовал побывать в постели с парнем, чтобы выяснить, не гей ли я. Мда, меня хватило ровно на полтора поцелуя, — после чего я позорно сбежал в ванную, и минут пятнадцать обнимался с унитазом, а потом еще двадцать чистил зубы. Впрочем, отец остался этим фактом страшно доволен, хотя многие не видят в гомосексуальных отношениях ничего дурного. В кодексах многих семей они даже разрешены, при условии, что маг находит способ обеспечить род прямым наследником. В общем, я четко уяснил, что это не для меня, и на этом успокоился.
Справедливости ради, стоит признать, что сам процесс секса с Пэнси я не помню. То есть, я помню, что это было — но вот свои ощущения вспомнить не могу. Помню только свой ужас и отвращение, когда чары развеялись, и я понял что происходит. Нет, может, кто-то и найдет Паркинсон привлекательной, не спорю, — вот Крэб, например, сохнет по ней с третьего курса. Но не я. Помню, осознав, что произошло, я пулей вылетел из кровати и часа два проторчал в ванной, стоя под самым горячим душем, какой только мог выдержать. К счастью для нее, Пэнси хватило ума за это время убраться прочь, и, к счастью для меня, я даже под действием зелья не забыл то, чему меня учили, и воспользовался контрацептивными чарами. В общем, все кончилось благополучно, не считая того, что я заработал одно из самых отвратительных воспоминаний в жизни, а Пэнси — разбитое сердце.
И как будто этого мало, следом я получил и второе самое отвратительное воспоминание в жизни — когда чтобы хоть что-что выплеснуть злость на Поттера из-за того, что его выходки поставили меня в такую сложную ситуацию — отец в Азкабане, а мне предстоит ВЫКИНУТЬ из своего дома ТЕМНОГО ЛОРДА, при этом воспользовавшись узами В ПЕРВЫЙ РАЗ В ЖИЗНИ!!! Ну да, признаю — идея устроить Поттеру засаду была не блестящей — а впрочем, надо сказать спасибо, что она вообще была — как я соображал тогда, не знаю. Ну да, еще я помнил, что было после четвертого курса — близнецы Уизли постарались на славу, отец чуть с ума не сошел, когда мы прибыли. Грозился засудить и их, и их папашу, однако формально предъявить им ничего не мог — жизнь моя не была под угрозой, да и, по правде говоря, удалялись все последствия за пять минут элементарными средствами. На сей раз заклятия были попротивнее и посерьезнее, однако умница Блейз справилась за пару минут, и привела нас в божеский вид.
Слава Мерлину, хоть за нее я мог не волноваться, — она, не заезжая домой, уезжала к матери, в Бразилию. Очередной отчим, бразильский дон, владелец обширного поместья, оказался на удивление порядочным человеком, и непременно желал познакомиться с чадом обожаемой супруги. Как ни странно, но продержался он дольше остальных — жив до сих пор, насколько мне известно. Впрочем, судя по рассказам Блейз, видимо, ее матушка нашла в нем то, что давно искала — с нее он пылинки сдувает, поместье у него просто великолепное, да и материальное положение не из последних.
