Да уж, новости у нее оказались что надо. Почти всю свободную пару она гуляла с Поттером, и, как будто этого мало, он еще и пригласил ее на прогулку еще раз! Я даже растерялся — то ли записывать себя и свою стратегию в гениальные, то ли счесть себя идиотом и невеждой, и признать, что я тут ни при чем, а результат — дело случая. Впрочем, я все-таки Малфой, так что первый вариант выглядел предпочтительнее (другое дело, что его соответствие действительности, мягко говоря, вызывало сомнения). Пожалуй, надо будет что-нибудь придумать, чтобы дать Поттеру знать, что в понедельник у Блейз день Рождения, — и ей будет приятно, и он обрадуется возможности ее порадовать. Конечно, я не могу сказать ему это напрямую — но я не зря зовусь Серебряным Принцем Слизерина — соображу что-нибудь!
Следующие несколько недель оказались на редкость бедны событиями. Уроки шли своим чередом — Зелья, Чары, Травология, Трансфигурация, Защита, Нумерология, снова Зелья и так далее. Учителя привычно зверствовали, налегая на подготовку к экзамену (до которого был еще целый учебный год, что, один фиг, никого не останавливало). О Волдеморте по-прежнему не было слышно никаких новостей, кроме обычных известий о прогулках Пожирателей то там, то сям.
Уроки Дамблдора оказались одними из самых интересных за все время нашего обучения. Все-таки, приходилось признать это, директор был неплохим преподавателем, и дело свое знал. Правда, слышал я, что раньше он преподавал Трансфигурацию, но и с Защитой Дамблдор справлялся неплохо. Правда, теорией грузил нещадно, и задания давал непомерные, от которых сама Грейнджер чуть ли не на стенку лезла… Зато практика была на высоте. Разбив класс на группы по пять человек, состав которых менялся от задания к заданию, чтобы все смогли поработать со всеми, директор каждой группе назначал смоделированную ситуацию. В задании называлось время (обычно, какой-нибудь их прошлых веков, но иногда и нынешний), географическое положение, и характеристика происшествий, связанных с темной тварью. Поначалу директор называл великое множество деталей, призывая нас уделять им особое внимание. Потом все больше и больше нужных характеристик стало оставаться неизвестными, и нам предстояло выяснять их самим. Задачей группы было отгадать, что именно за тварь названа на сей раз, какими дополнительными характеристиками она обладает как «Лорд», чем они обусловлены, ну и, конечно, необходимо было придумать, как с этим бороться. Первые задания ограничивались рассуждениями и исследованиями. Потом директор перешел к более активной практике — он приносил на занятие артефакты, которые надо было изучить, моделировал иллюзорные защитные заклятия, которые выдавали схожие с настоящими эффекты, но не могли никому повредить на самом деле, и учил нас взламывать их. И судя по всему, это был не предел, а, напротив, только начало.
Снейп тоже не дремал на Зельеварении. За пару недель мы прошли привороты и перешли к более сложным психотропным зельям, которые могли внушить человеку не только влюбленность, но и другие чувства, мысли или желания. Этот раздел, в принципе, включал в себя и приворотные зелья тоже, но был куда обширнее. Практики, подобной той, что на первом уроке, крестный больше не устраивал, потому что все остальные зелья этой группы, в отличие от приворотных, могли быть опасны. В принципе, мы изучали не их, а противоядия к ним, и то, как их распознать. Но как бы там ни было, в занятиях по зельеварению в общем-то, не было ничего особенно нового, не считая рецептов.
В середине сентября МакГонагалл объявила всем, что готова набрать желающих в группу занятий по дополнительной Трансфигурации — тех, кто хотел стать анимагом. Хорошо это или плохо, но я записался. Северус, правда, не советовал мне делать этого, напоминая о том происшествии на четвертом курсе, и всячески запугивая тем, что моя анимагическая форма может мне не понравится. В принципе, зерно правды в этом было, но я решил, что в таком вопросе надо посоветоваться с настоящим профессионалом. Поэтому, перед тем, как чиркнуть свое имя на листе пергамента, повешенном на доске в классе Трансфигурации, я задержался после урока, и с некоторой робостью приблизился к столу гриффиндорской деканши. То, что МакГонагалл не любила слизеринцев, ни для кого не было тайной, но я все равно оставался Хогвартсским студентом, а она — учителем, и обязана была ответить на вопросы, касающиеся учебы.
— Мистер Малфой? — удивленно подняла брови профессор, когда увидела меня. — Вы что-то хотели?
