Ну что ж, приходилось признать, что в целом Хэллоуинская вечеринка удалась на славу. Маскарад несколько разнообразил обычные танцульки, и, хотя традиционной тайны, когда все узнают партнеров только после полуночи, не получилось — почти всех разоблачили сразу, кроме нескольких, особенно удачно замаскировавшихся, вроде Гойла. Но и они не остались совсем уж неузнанными — Грега расколол Поттер, остальные либо сами признались, либо тоже в чем-то прокололись.
Я впервые за все время учебы был на танцах без пары, но не могу сказать, чтобы очень страдал от этого. Можно было, благодаря маскараду, подойти к любой девушке, и не стесняясь, пригласить ее, а если она пыталась отказаться, сослаться на свой образ — Риллиан был известен тем, что околдовывал и похищал девушек. В зале царила веселая, непринужденная атмосфера, которая становилась еще веселей и непринужденней, по мере того, как пустели бокалы и бутылки на столиках с закусками (и никакого вам огневиски — сливочное пиво, шампанское, медовуха, легкое вино, — не более того). Однако все это весьма способствовало всеобщему веселью, так что вечеринка действительно удалась.
Наконец ближе к одиннадцати начали расходиться самые наименее стойкие. Рональд Уизли, в начале вечеринки браво изображал самого Годрика Гриффиндора, в красно-золотой мантии (в которой без труда узнавалась слегка измененная чарами квиддичная форма гриффиндорской команды. Ну, конечно, не обошлось без кое-каких атрибутов, вроде покрытых сусальным золотом отворотов рукавов и сапог, и бутафорского меча, который хоть и соответствовал описанию, но и близко не лежал с тем изящным клинком, что я видел в кабинете Дамблдора). Однако к концу вечера он ухитрился сильно захмелеть даже от тех напитков, что были представлены. Хотя, в принципе, если за весь вечер станцевать только пару танцев, и те вынуждено, остальное время надо чем-то да занять… Видимо, он и занял — выпивкой и едой, потому что на столе, за которым сидели они с Грейнджер, и еще Долгопупс, теперь было шаром покати. И при этом стоит учесть, что Долгопупс, тоже, видно, получивший какую-никакую Родовую Силу этим летом, чувствовал себя вполне уверено в костюме какого-то средневекового рыцаря (не в доспехах, а в парадном платье), не стеснялся приглашать то одну, то другую девушку, и едва присел за весь вечер. А Грейнджер, мрачно кусавшая губы, зябко куталась в белую, расшитую узором из виноградных листьев, шаль, отороченную коричневой бахромой, и со стилизованным изображением белой капли в центре. С каждым новым танцем девушка выглядела все более мрачной, и ни к еде, ни к питью не притрагивалась. Платье под шалью у нее было хоть и бальное, псевдостаринного покроя, но ясности ее костюму не добавляло, — наверное, какая-нибудь магловская героиня, не иначе[1]. В общем, Уизел то и дело начинал храпеть на весь зал — то упав головой на стол, о, наоборот, откинувшись на спинку стула и запрокинув голову назад. Грейнджер, красная от смущения, время от времени пыталась разбудить его и увести спать в Гриффиндорскую башню, однако Рональд, просыпаясь, объявлял, что останется, и будет продолжать веселиться. Что он под этим подразумевал, было решительно непонятно — он все равно продолжал сидеть и равнодушно пялиться на танцующие пары, то и дело темнея от гнева при виде Гарри и Блейз, до тех пор пока снова не начинал клевать носом.
