Родовое проклятие полностью

– Прекратите! Прекратите оба! Каждый из вас обвиняет себя, и это очень глупо. Никто из вас не в ответе. Единственный, кто виноват, – это Кэвон, так что прекращайте! Мой брат, моя кровь, – передразнила она, прежде чем кто-либо из них обрел дар речи. – И так далее и тому подобное. И что с того? Мы все причастны. Может быть, лучше выясним, что в точности произошло, прежде чем себя корить?

– А ты женишься на женщине с командными задатками, братишка, – обратился Фин к Бойлу. – Но при этом весьма благоразумной. Сядь, Айона, и ты, Мира, тоже. Я принесу вам кофе.

Айона села и аккуратно положила руки на стол.

– Было бы очень мило с твоей стороны.

– Смотри не разлей! – предостерегла Мира и села рядом с Айоной.

Под руководством Брэнны Бойл выложил на блюдо яичницу, колбасу, бекон, картошку, жареные помидоры и черный пудинг[8].

Все это он доставил к столу, а Фин с Коннором тем временем разливали кофе и сок.

– Расскажи, как все было, – попросил Фин Коннора.

– Началось, как это обычно бывает: ты как будто бодрствуешь и все осознаешь и одновременно находишься в каком-то другом месте. Мы были в Клэре, хотя поначалу я этого не понял. В Клэре и во времена Эймона.

Коннор продолжал рассказ, а все накладывали себе еду с огромного подноса.

– Олень? – переспросила Брэнна. – Он был настоящий, или это ты его туда вызвал?

– Мне бы и в голову не пришло. Если бы мне понадобился проводник, я бы скорее взял Ройбирда. Это был крупный самец, роскошный. Царственный, с рогами – скорее золотыми, чем коричневыми.

– И голубыми глазами, – припомнила Мира.

– Верно. Глаза были голубые. Синие и бесстрашные. Если вдуматься – в точности как у Эймона.

– Или у его отца, – напомнила Брэнна. – Сорка пишет в своей книге, что сын цветом глаз и волос пошел в отца.

– То есть ты думаешь, олень был Дайти, – рассудил Коннор. – Или его перевоплощение. Может быть, он принял такой облик, чтобы находиться рядом с детьми и по возможности защитить их от опасности.

– Надеюсь, что так, – тихо проговорила Айона. – Ведь Дайти погиб, когда спешил домой, как раз чтобы их защитить.

– Ну так вот. Этот олень – будем считать, что это была душа Дайти, – привел нас к свету, и этим светом оказался Эймон. Для него это все происходило спустя три года после нашей прошлой встречи. Он стал выше ростом, черты лица его заострились – как бывает, когда кончается детство. Красивый парнишка.

Он улыбнулся Мире.

– Другого от тебя и ждать не приходится: вас же друг к другу так и тянет, – заметила она. – И хотя волосы и глаза у вас разного цвета, сразу видно, что вы родня.

– А Миру он принял за Анью. Цыганку, – продолжал Коннор. – Та однажды проходила мимо их жилья и нагадала Эймону, что настанет день – и они с сестрами непременно вернутся домой.

– Любопытно. В тебе же есть цыганская кровь, – заметила Айона.

– Есть.

– А Фин назвал Аньей кобылу, которую подобрал для Аластара.

– Об этом я тоже думала, но надеюсь, на кобылу я все же не похожа.

– Это не просто кобыла, а лошадь необычайной красоты и темперамента, – возразил Фин. – Это имя ей так подходило, что ни о каком другом я даже и думать не стал. Как увидел ее – сразу понял, кто она и как ее зовут. Поневоле поражаешься, насколько в жизни все взаимосвязано и переплетено!

– Но главное, – продолжал Коннор, – что, пока мы с Эймоном разговаривали, стоя перед домом, ни он, ни я ничего не чувствовали. Мы его расспрашивали о семье. Я рассказывал о магии теней. Все произошло в тот момент, когда парнишка пригласил нас в дом. Только что я ничего не чувствовал – и вот он уже здесь. А в следующее мгновение прямо из воздуха на нас выскочил волк. И Эймон это все тоже чувствовал.

– Я видела: вы с ним развернулись синхронно – как будто это были не два человека, а один, – добавила Мира. – Все произошло моментально. Коннор отпихнул меня себе за спину, но я ему была не нужна – он жаждал добраться до мальчика.

– И тогда Мира оттолкнула Эймона в сторону, бросилась вперед и взмахнула мечом, а в следующий миг – я даже блока поставить не успел – он ударил что было сил, стал рвать зубами. Брызнула ее кровь. И его. В этот момент напал пес. Мы с Эймоном тоже вступили в бой, а тут и девочки подоспели. Они-то как раз поставили блок и не дали мне ринуться вперед, а направили свою энергию на него, мне осталось лишь присоединиться к ним, в эти несколько секунд я просто больше ничего не успел. Но нашего совместного удара оказалось достаточно, чтобы причинить ему боль, тем более что вместе с нами его атаковали Катл, Ройбирд и Аластар. Он кричал, как девчонка.

– Полегче! – возмутилась Айона.

Коннор улыбнулся.

– Без обид! И тогда, зажатый между нами и Катлом, между копытами Аластара и когтями Ройбирда, он ретировался так же, как пришел. Исчез, испарился, оставив после себя только запах преисподней. И истекающую кровью Миру на земле. И двух минут не прошло: сейчас, оглядываясь назад, я это могу сказать наверняка. Две минуты – от начала и до конца схватки.