Родственник полностью

Целый день стояла невыносимая жара, она плавила все вокруг: от асфальта на аккуратных дорожках до воздуха, обжигающим огнем врывающегося в легкие. Целый день он избегал появляться в доме Дурслей, тот все равно не стал бы спасением от жары, там его не ждут и он персона нон грата. Сначала он прятался в саду за гортензией и подслушивал новости, которые могли пролить хоть какой-то свет на происходящее, после, поругавшись с родственниками, застукавшими его за этим занятием, он просто сбежал на улицу. Бездумно бродить наедине с жарой и тяжелыми мыслями.

Откуда могут быть тяжелые мысли у почти пятнадцатилетнего подростка, к тому же героя Магической Британии? Например, оттуда, что он чувствовал себя одиноким и преданным. Его друзья отдыхали в Норе семейства Уизли и слали скупые письма, что у них все хорошо, а он должен жить у нелюбимых родственников и знать, что происходит в мире, ему не нужно. Для его же блага. Вот только такое собственное благо он не понимал и не желал принимать. А Сириус его крестный, как он радовался, что нашел его, мечтал, что будет жить с ним, с тем человеком, которому он нужен. Оказалось, не настолько нужен. Блэк настаивает на жизни в семействе Дурсль и шлет сочувствующие письма и тоже молчит. За что они так с ним?

Ему-то нужно всего немного дружеской поддержки и участия, того, с кем можно поговорить и поделиться своими страхами, разве можно доверить сокровенные мысли бездушной бумаге? Неужели никто не понял, что он привязался к Седрику, что считал его своим старшим братом. Он был готов как собачка бегать за ним, лишь бы тот обратил на него внимание. Кто-то вступал в клуб фанатов Мальчика-который-выжил, кто-то надевал унижающие его значки, а сам Гарри почти боготворил своего соперника по Турниру. Потому что тот видел в нем всего лишь младшекурсника Гарри, непутевого мальчишку с лохматыми волосами и смешными очками. Снисходительно улыбался его неудачам и терпеливо, раз за разом объяснял ошибку и открыто радовался, когда заклинание наконец выходило как надо, задорно взлохмачивал и без того дыбом стоящую шевелюру. Ему не было дела до того, что про Гарри думают другие, он просто был рядом, и гриффиндорец уже привык ощущать его молчаливую поддержку. Сколько раз он уже проклинал себя за то, что предложил ему вместе взять кубок. В тот момент, когда в Седрика попал зеленый луч, Гарри показалось, что и его жизнь прервалась в тот же миг, это еще долгие годы будет преследовать его в кошмарах.

Неужели они не хотят этого понимать? Гарри, ты должен поехать к Дурслям. Гарри, ты должен слушать директора, это же все для твоего блага. Гарри, ты должен сделать это, мы же друзья. Гарри, ты должен быть снисходительным к Рону, он же твой друг. Должен, должен, должен. Почему он всем должен, но никто не считает, что что-то должен ему? Почему все требуют от него чего-то, ссылаясь на дружбу, а как только помощь и друзья нужны ему, так Гарри не нужно быть таким эгоистом. А ему всего-то нужна поддержка, потому что ему страшно оставаться одному. Неужели он так много просит?

Только Седрик от него ничего не требовал, но и его больше нет. Не нужна ему разрекламированная слава, которой так завидует Рон, не нужно состояние родителей, которым он так и не может воспользоваться, он все готов отдать, лишь бы тот, кого он в тайне от всех называл своим старшим братом, был жив.

Все бурно начали обсуждать прошедшее, почти сразу забыв о Седрике, а его сплавив к Дурслям. К тем, кто его ненавидит и считает ненормальным, к тем, кто постоянно называют его выродком и нахлебником, к тем, кто терпит его только из страха перед магами. Гарри очень сомневался, что постоянно ощущаемая им ненависть со стороны Дурслей благоприятно скажется на его и так расшатанной психике, именно поэтому он предпочитал находиться как можно дальше от них. Психику детей берегут, он знал об этом, видел телепередачу, и тетя Петуния возила Дадли к детскому психологу после встречи с Хагридом. Но почему никто из родителей друзей и преподавателей не беспокоится о его душевном равновесии, ведь они все знают, что произошло. Но ничего такого не было после первого курса и смерти Квиррелла, после василиска и третьего курса, то чего же он ждет сейчас? У него не было ни одного спокойного года, когда бы он мог вздохнуть спокойно или спрятаться от назойливого восхищения или безосновательной ненависти, или сплетен и осуждения. А была ли у него вообще жизнь?