Подруга, которая больше любит поучать и командовать, друг, который всему завидует, но которого он обязан регулярно прощать, Молли Уизли, которая называет его своим сыном, но при этом не видит, как он одет и не дает взять денег из его же собственного сейфа больше, чем на покупку школьных принадлежностей. У которой почему-то находится ключ от его сейфа. Сириус, который ласково называет его Сохатиком, но не забирает жить к себе, Люпин, который называет себя другом его отца, но при этом ни разу не навестил его, хотя знал, что семья тети ненавидит магию и всех с ней связанных, и он в отличие от крестного был на свободе. Несмотря на всех этих людей, он всегда оказывается один именно в тот момент, когда они ему необходимы.
Возможно, правы Дурсли, называя его уродом, потому-то он никому и не нужен. Иногда Гарри казалось, что профессор Снейп единственный говорит ему правду, ведь только его слова и мнение Дурслей расходились с тем, что о его родителях говорили другие. Но говорили это так, словно подразумевали, что сам Гарри не слишком-то соответствует светлому образу его предков. Хотя, чем больше он узнавал о Мародерах и их проделках, тем больше они напоминали ему банду Дадли с их повадками и увлечениями.
Ну вот, помяни и тут же появится. Недалеко раздались голоса подростков, Гарри сразу распознал голос кузена и Полкинса. За рассуждениями и самокопанием он даже не заметил, как дневная жара сменилась вечерней прохладой, и тем более не заметил, как мягко и неожиданно подкралась ранняя ночь, раскинув над ним сверкающий звездный купол. Дадли и его компания его не заметили, отчего Гарри слегка расстроился. Кузен побоялся бы связываться, чего не скажешь о его дружках, а Поттеру сейчас очень хотелось сорвать на ком-нибудь свою злость. Он понимал, что это странное желание ему не свойственно, но в последнее время оно появлялось все чаще и чаще, что подросток списывал на переходный возраст и вконец расшатанную психику.
Схлестнуться получилось только с кузеном, когда тот расстался со своими друзьями. Гарри с каким-то странным удовольствием доводил его до бешенства, насмехаясь над совершенно безобидными с его точки зрения вещами.
«Внезапно Дадли хрипло, судорожно охнул, будто неожиданно окунувшись в ледяную воду. Произошло что-то из ряда вон выходящее и пугающее. Усыпанное звёздами небо цвета индиго внезапно почернело, и наступила кромешная тьма - исчезла и луна, и звёзды, и мерцающий свет фонарей. Не стало слышно шелеста листвы и далёкого рокота автомобилей. Тёплый, душистый вечер сделался пронзительно холодным. Гарри и Дадли окружила абсолютная, непроницаемая, чёрная тишина, словно бы чья-то гигантская рука накрыла всё вокруг плотной ледяной накидкой, не пропускавшей ни звука, ни света.
Сначала Гарри решил, что, сам того не желая, проделал какое-то волшебство, но потом разум взял верх над чувствами - как бы там ни было, выключить звёзды ему не под силу. Он повертел головой, стараясь увидеть хоть что-нибудь, но тьма невесомой вуалью льнула к его глазам.
В уши ударил перепуганный голос Дадли:
- Т-ты чего н-наделал? Уб-бери это!
- Ничего я не наделал! Замолчи и не двигайся!
- Я н-ничего н-не в-вижу! Я ослеп! Я...
- Я сказал, молчи!
Гарри стоял как вкопанный и водил по сторонам невидящими глазами. Стало так холодно, что его трясло с головы до ног; руки покрылись гусиной кожей, а волосы на затылке встали дыбом. Гарри до предела распахнул глаза и продолжал слепо озираться по сторонам.
Немыслимо... невозможно... как они могли оказаться здесь?... Гарри напряг слух... он услышит их раньше, чем сможет увидеть...
- Я п-пожалуюсь п-папе! - заскулил Дадли. - Т-ты г-где? Т-ты ч-что?...
- Да тихо ты! - прошипел Гарри. - Дай послу...
И оборвал сам себя - он услышал именно то, чего так боялся.
В проходе, кроме них, было что-то ещё - и оно медленно, судорожно, свистяще втягивало в себя воздух. Гарри окатило волной ужаса.
- Х-хватит! П-прекрати! А то к-как т-тресну, п-понял...
- Дадли, тихо...
БАМ. Кулак попал Гарри по голове, сбоку. Ноги оторвались от земли. В глазах вспыхнул белый фейерверк, и во второй раз за вечер Гарри показалось, что голова раскололась надвое. Он тяжело рухнул на землю. Палочка вылетела из рук.
- Ты болван, Дадли! - заорал Гарри, лихорадочно вставая на четвереньки и слепо шаря вокруг. Он услышал, что Дадли понёсся куда-то, спотыкаясь на ходу и ударяясь о забор.
- Дадли, назад! Ты бежишь прямо на него!
Тишину прорезал ужасающий визг, и топот прекратился. В то же самое мгновение Гарри спиной ощутил наползающий холод, а это могло означать только одно: он не один, их много.
- Ну где же... - отчаянно забормотал Гарри. Его руки ползали по земле как пауки. - Где же палочка... давай же... люмос!
Он произнёс заклинание машинально - очень уж нужен был свет - и, к его несказанному облегчению, в нескольких дюймах от правой руки тут же появился лучик: на кончике волшебной палочки зажёгся свет. Гарри схватил палочку, вскочил, осмотрелся...
И внутри у него всё перевернулось.
