– Ме-е! Ме-е!
ПОКА МЫ С НОЕМ шли домой, воздух все еще благоухал. Оставшись с ним наедине, я слегка протрезвела. Слегка. Я очень старалась идти прямо, но мне это практически не удавалось.
– Знаешь что? – спросила я, спотыкаясь о свои собственные ноги.
Ной поддержал меня сильными руками.
– Что?
– Ты мне нравишься.
– Хм. Ну именно так и должно быть, Поппи.
– Ты не понимаешь. – Я пристроилась под его рукой, и это еще больше мешало мне шагать прямо. – Это плохо. Ты не должен мне нравиться. Случится что-то плохое. Я не допускаю того, чтобы люди мне нравились. Особенно такие парни, как ты. Ты возьмешь мое глупое маленькое сердце и нагадишь в него.
Ной громко рассмеялся:
– Милую картинку ты обрисовала.
– О господи! Я только что сказала слово «нагадишь», да?
– Боюсь, что да.
Я еще сильнее прижалась к нему.
– Что ж, слово не воробей. Теперь ты определенно нагадишь в мое сердце, после того как я произнесла это слово. И повторила его. Могу я теперь пойти домой и умереть?
Ной вытянул меня из-под мышки и поставил прямо.
– Я пока не могу отвести тебя домой. Сейчас только восемь вечера, и не думаю, что твоим родителям понравится, в каком состоянии я тебя приведу.
Мы пошли дальше.
– Тогда куда мы идем?
– Ко мне.
Я развернулась и пошла задом наперед, что показалось мне обольстительным. Это добавило мне уверенности в себе. И тот факт, что я несколько раз сказала слово «нагадить», уже растворился в пивном тумане.
– Что ты делаешь? – спросил Ной.
Теперь мы находились лицом друг к другу. Я отступила еще на шаг и снова чуть не потеряла равновесие. Но, наполненная пьяным самолюбием, взяла его за руку и притянула к себе.
– Так, значит, мы идем к тебе?
– Да, чтобы ты протрезвела.
Я посмотрела на него.
– И ты не воспользуешься ситуацией, да? – тихо произнесла я, положив руки ему на грудь. – Потому что сейчас я очень уязвима.
Ной разорвал зрительный контакт.
– Хватит, Поппи. Не издевайся.
Я надулась и сделала осторожный шаг к нему. Затем обвила руками его шею и медленно поцеловала. Ной протяжно выдохнул.
– Я не издеваюсь, – прошептала я, – а хочу, чтобы ты ею воспользовался.
Ной очень медленно вывернулся из моей хватки.
– Куда подевалась моя маленькая феминистка?
Я пожала плечами. Ничто так не меняет характер, как потребление алкоголя в больших количествах. В тех социальных роликах, что показывали по телевизору, говорили правду.
Ной крепко взял меня за руку и повел по улице. И хотя внутри меня спряталась трезвая частичка, которая радовалась, что он не воспользовался моим пьяным и, стоит признать, развязным поведением, ее перекрыла огромная волна унижения из-за его отказа.
Мы шли к Ною в лучах закатного солнца. Я ковыляла. Небо выглядело еще более мрачным, и по раздающимся вдалеке раскатам грома можно было понять, что приближалась гроза. Я шла рядышком с Ноем. Обиженная. И молчала.
Мы решили срезать путь и пошли через поле, где высились дубы. Почти смеркалось, и я решила, что больше не могу идти. Без каких-либо слов я отпустила руку Ноя и уселась в высокую траву. Он осмотрелся. Я сидела, скрестив ноги и руки. И дулась.
– Что теперь не так, Поппи?
– Ничего.
– Я на это не куплюсь. – Он вздохнул и сел рядом.
Я отвернулась, все еще немного смущаясь. По краям поля стояло несколько домов, но было слишком темно, чтобы кто-то мог нас увидеть. Сквозь просветы между занавесками я заметила оранжевый свет. Возможно, домочадцы уселись за стол или проводили время как-то по-другому.
Я сегодня не ужинала. И это было ошибкой. Во рту ощущался кислый привкус пива.
– Мы просто будем сидеть здесь и молчать?
– Ты считаешь меня омерзительной.
Я говорила как испорченный ребенок. Хотя мне было все равно.
– Поппи, ты правда расстроилась из-за того, что я не хочу воспользоваться тем, что ты пьяна?
Трезвая часть меня на мгновение восторжествовала.
– Ну, когда ты так говоришь… – Я улыбнулась.
Ной придвинулся ближе, наши бедра почти соприкоснулись. Он взял меня за руку:
– Ты хоть понимаешь, как сложно тебе противостоять, Поппи Лоусон?
Ощутив его дыхание на своей щеке, я задрожала в темноте.
– Кажется, ты неплохо справляешься.
– Я стараюсь быть джентльменом. Разве непонятно?
– Но с другими девушками ты так себя не вел!
– Поппи, ты для меня не такая, как они. Вот почему я пытаюсь сопротивляться тебе. Но это очень, очень сложно. Поверь мне.
Мне так сильно хотелось поцеловать его, что стало физически больно. Я подалась вперед и быстро прижалась губами к его шее.
– Ты можешь сопротивляться, когда я делаю вот так? – спросила я, а затем наклонила голову и снова поцеловала его в шею.
Ной закрыл глаза:
– Едва ли.
– А если я сделаю так?
Я осторожно прикусила мочку его уха, и он выдохнул. Затем осыпала поцелуями его лицо, глаза и подразнивающе коснулась его губ своими. Почувствовала, как он потянулся ко мне, но переместилась на его шею.
Ной приоткрыл рот:
– Ладно. Я справляюсь. Типа того…
– А так?
Собрав всю оставшуюся хмельную уверенность, я поцеловала его в губы. Одной рукой обвила вокруг его шеи и провела по волосам, а второй скользнула под футболку.
