– Не-а.
– Черт возьми, это жестоко, – говорит он, а в голосе слышатся нотки сострадания.
– Я, типа, мертвая внутри. – Я смеюсь. Он не смеется в ответ. Я закатываю глаза. Мой отец ненавидит эту привычку, а когда он переехал в Сингапур, я дала ей волю. – В любом случае, я думаю, типа, если тебе не по кайфу, мы можем сойтись на том, что оба совершали ошибки. И отстой, что на это ушло три года, но мы можем договориться, по крайней мере, вежливо относиться друг к другу этим летом и, может, в конце концов, даже снова стать друзьями.
Он протягивает руку и вытирает каплю воды с моего плеча, снова нежно проводя по моему шраму. Мурашки покрывают мою руку, его глаза скользят вниз, наблюдая за их появлением. Все это время я не дышу.
– Да, именно на это я и надеялся.
Я достаю свой телефон, чтобы побыстрее преодолеть этот неловкий момент. Поворачиваюсь так, чтобы солнце оказалось за камерой. Делаю снимок и рассматриваю его. Идеальный солнечный свет и слегка прищуренный взгляд Джейкоба, который придает ему безмятежный вид. Мои глаза закрыты. Я вырезаю себя из кадра, за исключением плеча, части купальника и волос.
– Мило, – говорю я.
Я поворачиваю телефон, чтобы показать Джейкобу фото. Он не смотрит, его глаза все еще на мне.
Я смотрю вниз и открываю приложение Instagram.
– Погоди. – Джейкоб быстро протягивает длинную руку к моему телефону.
– Что? Милая фотка, не волнуйся, – говорю я.
– Просто моя компания, типа, должна утверждать все, что публикуется обо мне, – говорит он.
Я хмурю брови, сомневаясь, что в этом есть логика.
– Да, они контролируют почти все в моей жизни.
– Это жестко. Я даже никогда не слышала ничего подобного. Может быть, именно поэтому дети-звезды такие безбашенные здесь, в Штатах, – им нужно больше контроля.
– Я бы все отдал, чтобы иметь хоть немного этой свободы, свободы делать свой выбор и учиться на своем опыте, – говорит он.
– Ты говоришь, как старик в теле восемнадцатилетнего подростка.
– Я чувствую себя таковым, – вздыхает он.
– Значит, мне не стоит это публиковать? – спрашиваю я.
– Просто я, типа, конкретно запрограммирован быть осторожным с тем, что пишут обо мне в Интернете. Некоторые из моих сасэн-фанатов бывают такими безжалостными в своих комментариях. Если кто-то найдет твой аккаунт и увидит мою фотографию, это может обернуться для тебя кошмаром. Я не хочу, чтобы это произошло.
– Что такое сасэн?
Джейкоб приподнимается и оборачивается, чтобы посмотреть на океан. Получает ли он передышку от тяжелой работы в Корее, находясь за многие мили от нее?
– Сасэн-фанаты – это как бы более помешанные фанаты, иногда они превращаются в преследователей, которые настойчиво пытаются узнать подробности личной жизни своих кумиров.
Я тут же приподнимаюсь и хватаю его за руку.
– Они опасны?
– Наверное, такое случается. Именно поэтому некоторым крупным звездам полагается охрана. На самом деле, я не в курсе, встречаюся ли среди моих фанатов опасные. Но у меня есть несколько очень, скажем так, восторженных поклонников, которых я часто вижу и в Интернете, и на улице. Я в порядке, не волнуйся. Просто не хочу подвергать тебя неприятностям.
– Обо мне не беспокойся. Я больше за тебя переживаю, – признаюсь я.
– Если бы я просто был актером, наверное, все было бы в порядке. Но сумасшедшие фанаты, образ жизни, все это… как-то чересчур. Там не так, как в Штатах, где фанатам достаточно мельком увидеть своих любимых актеров, приезжающих на публичные акции. В Корее ты должен дать доступ к своей личной жизни, чтобы они думали, что хорошо знают тебя. Так создаются звезды. Мы проводим больше времени на пресс-конференциях и развлекательных шоу, чем снимаем дорамы. – Он опускает голову на грудь, проводит руками по волосам. – И студия ожидает, что я буду вести себя так, будто влюблен в Мин Гён, свою партнершу по фильму. Но, Ханна, она отвратительна. Она такая злая и обращается со мной, как с дерьмом.
– Какого черта? Почему она зла к тебе? В чем ее проблема?
Он качает головой:
– Я думаю, Мин Гён глубоко несчастна. Она занимается этим слишком долго. Возможно, система ее сломала. Боюсь, я стану таким же, как она, если продолжу жить под этим нарастающим давлением. Впрочем, какой бы она ни была, говорить о ней мне совсем не хочется. Она, пожалуй, худшее, что есть сегодня в моей жизни.
Джейкоб пускает тихий смешок.
– Я хороший актер, – скромно говорит он. – Достаточно хороший, чтобы зарабатывать приличные деньги. Теперь мы более-менее обеспечены. Я могу содержать маму и Джин Хи.
– Это потрясающе, Джейкоб.
Он кивает в сторону телефона:
– Фотка, и правда, милая.
Я пожимаю плечами.
– У меня здесь всего около тридцати подписчиков, не волнуйся. К тому же я никогда не читаю комментарии, – говорю я. Беру телефон и выкладываю фото.
