Джейкоб играет во фрисби с Джин Хи. В солнцезащитных очках и бейсболке и в такой обстановке его никто не узнает. Беззаботная радость на его лице согревает мне сердце. Ни руководителей студии, ни менеджеров, ни фанатов, которые могли бы все испортить. Я желаю ему, чтобы так было всегда. Хоть и совершенно точно знаю, что по возвращении в Корею все вернется на круги своя.
Я смотрю, как мама с миссис Ким достают пластиковые контейнеры и расладывают закуски и фрукты. Запах древесного угля и барбекю наполняет воздух. Так каждое лето пахло в детстве, когда наши семьи, включая отцов, собирались здесь и вместе ожидали наступления ночи и праздничного фейерверка.
На секунду мне становится жаль, что мой папа сейчас не с нами. Хотела бы я, чтобы и отец Джейкоба тоже был здесь.
– Ты свистишь? – спрашивает Хелен.
Погодите, я свистела? Я вообще умею свистеть?
– Разве? Да я и свистеть-то не умею.
– Ага. – Она опять улыбается. Эта ее понимающая улыбка так смущала меня в детстве. – Я просто рада, что ты счастлива, – говорит она. Она слегка подталкивает меня, берет бутылку с водой и уходит к Джейкобу и Джин Хи.
Хелен что-то говорит ему, чего я не слышу, а Джейкоб запрокидывает голову и смеется, пока Хелен продолжает свой рассказ. Джин Хи тоже хохочет во все горло.
– Хорошо, что Хелен дома, – говорит мама. Она возится с маленьким угольным грилем, который мы привезли, чтобы приготовить кальби.
– Мои дети выглядят счастливыми, – говорит миссис Ким, снимая крышки с маленьких контейнеров с панчханами и раскладывая их на столе. Я помогаю ей достать тарелки, деревянные палочки и салфетки.
Моя мама режет ножницами на маленькие кусочки длинный кусок ребрышек. Кладет их на салфетку и передает мне.
– Джейкоб купил все продукты для пикника. Иди и дай каждому попробовать и скажи ему спасибо, – просит она.
– Да, иди к детям, Ханна. На одеяле у Джейкоба есть место, – говорит миссис Ким и смотрит на меня невинными глазами. Я оглядываюсь, они уже отложили фрисби и теперь, сидя на одеяле, играют в «Кави, бави, бо», корейскую версию игры «Камень, ножницы, бумага». Единственное отличие в том, что победитель каждого раунда ударяет двумя пальцами по внутренней стороне запястья проигравшего. На коже Джейкоба уже появились красные пятна от ударов. Корейцы жестокие.
После обеда Джейкоб и Джин Хи предлагают убрать со стола. Наши мамы спускаются к воде.
Сидя рядом со мной, Хелен тяжело вздыхает. Глаза закрыты, а лицо подставлено солнцу, висящему высоко в небе. – Ну, и когда же ты мне наконец поведаешь, что происходит между вами? – Голос Хелен звучит непринужденно, но я готова ручаться, она весь день ждала, когда останется со мной наедине и задаст этот вопрос.
– Если честно, я и сама не знаю. В общем, мы обсудили все недоразумения и прошлые обиды. И теперь, наверное, мы просто смотрим, что из этого выйдет.
– Милосердная и спонтанная… это так на тебя непохоже.
Я пожимаю плечами. Хелен права. Но я не обижаюсь. Может быть, я оттаиваю. Может быть, я расту.
– Я в полном недоумении, зачем Джейкоба заставляют притворяться, будто он без ума от Минги. Я знала, что Минджин – это просто фансервис. Я видела несколько интервью с ней, она какая-то скользкая. Я ей не верю, – сообщает мне сестра. – Но хорошо, что вы с Джейкобом помирились и пошли дальше. – Она прислоняется к моему плечу, и я легонько подталкиваю ее.
– Ты права, – говорю я в задумчивости.
– В чем? – недоумевает сестра.
– Эта его жизнь в Корее… очень тяжелая жизнь. И ему нужен друг, который будет на его стороне. Я хочу, чтобы это снова была я. А еще я хочу подарить ему веселое и беззаботное лето в Сан-Диего.
– Но ты хочешь и большего, правда?
Я опускаю глаза, срываю пучок травы, травинки выскальзывают из моих пальцев.
– Пока все хорошо. Я… он мне нравится. Очень. – Я заливаюсь румянцем, впервые признавая это вслух.
– Стопудово, – дразнит меня Хелен. Улыбка исчезает с ее лица. Уставившись в землю, она тоже рвет траву и тут же бросает ее в сторону. – Он уезжает в конце лета, да? Вы уже обсудили, что будет дальше?
Я с трудом сглатываю. Это вопрос, которого я до последнего пыталась избегать, гнала его от себя.
– Не знаю. Мы об этом не говорим. Я даже не знаю, что я для него значу. Я не очень-то вписываюсь в его жизнь. Кто знает, может, я всего-навсего летняя интрижка для него. А тебе хорошо известно: когда меня бросают, мне хреново. – Мой рот кривится в подобии улыбки, точно я извиняюсь перед сестрой, что веду себя как ребенок.
– Послушай, Ханна, я должна быть с тобой честна. Отношения на расстоянии – это не шутки. Они требует много усилий, тяжело сохранять близость вдали друг от друга.
Я прислушиваюсь к необычным интонациям в ее голосе. Она имеет в виду себя и меня? Меня и Джейкоба?
– Хелен, что с тобой? – спрашиваю я.
Она поднимает глаза и смотрит вдаль, кажется, старается разглядеть что-то за заливом.
– Джон поступил на программу MBA в Беркли. В сентябре он переезжает в Калифорнию.
