Я на цыпочках выхожу из комнаты и прислоняюсь к двери, уже скучая по красивой девушке, дремлющей за ней.
Я люблю Ханну Чо с тех пор, как нам было по три года и я построил ей самый большой дом, какой только мог, из магнитного конструктора Magna-Tiles и пообещал, что мы вдвоем будем жить в нем вечно.
Но когда я увидел ее прекрасное открытое и честное лицо, когда она неожиданно призналась, что любит меня, Джейкоба Кима, а не актера Кима Джина Сока, я остолбенел. И ничего не ответил. Я пытался доказать ей свою любовь всеми возможными способами, но Алекса сорвала мои попытки. Чертовы технологии.
Но я не сказал слова.
В моей голове продолжают звучать ее слова. «Я люблю тебя, Джейкоб. И всегда любила. И всегда буду любить». Голос Ханны у меня на повторе. Мое сердце так переполнено эмоциями, что кажется, вот-вот взорвется.
И я точно знаю, что должен делать.
Я смотрю на свой телефон, палец зависает над стрелкой «Отправить».
Дверь спальни открывается, на пороге стоит Ханна. Она выглядит растерянной, помятой и очаровательной, глаза все еще сонные.
– Я заснула, – говорит она. – Тебя не оказалось рядом, когда я очнулась. – В ее тихом голосе слышится разочарование, и меня так и подмывает подхватить ее на руки и отнести обратно в комнату.
Я улыбаюсь.
– Мне нужно было отправить срочное сообщение, – говорю я. – Похоже, наши мамы и Джин Хи куда-то сбежали. Дома никого нет. – Я двигаю бровями вниз-вверх, а ее брови взлетают на лоб.
– Извращенец. – Ее улыбка становится шире, она опускает глаза. Боевая Ханна Чо вдруг почувствовала себя застенчивой? Мне нравится видеть любые новые выражения ее лица, которых я никогда раньше не знал.
– Ты все еще хочешь пойти в зоопарк? – спрашивает она. – Мы могли бы успеть на пару часов до ужина. Это один из последних пунктов в твоем списке.
Я бы предпочел еще немного повозиться в спальне. Но я смотрю на нее и знаю, что для нее и с ней готов делать что угодно.
– Ага, конечно, – говорю я, твердо вознамерившись дать отпор студии. Чтобы сражаться за нас.
Она кивает и проходит мимо меня, прикасаясь своей рукой к моей.
– Встретимся внизу через десять минут, – говорит она, направляясь в свою комнату.
Я пытаюсь придумать идеальный способ признаться Ханне, что я тоже ее люблю. Может быть, в зоопарке у фламинго. Или у вольера с черепахами. Она любит черепах. Или, может быть, я подожду до сегодняшнего или завтрашнего вечера, отвезу ее на гору Соледад, откуда открывается вид на весь Сан-Диего, и скажу ей все. Это идеальный город для влюбленных. И здесь так много замечательных мест, где можно признаться кому-то в любви.
Я обязательно придумаю что-нибудь классное. Теперь у меня есть время.
Я снова смотрю на сообщение, которое набросал на телефоне.
«Извините, я не могу вернуться раньше».
Нажимаю «Отправить» и спускаюсь вниз, чтобы подготовиться к поездке.
– Не забудь шапку с пандой, – кричу я Ханне. Сегодня будет отличный день.
Мы спешили домой, чтобы вернуться к ужину. Но в городе образовались ужасные пробки, и мама Ханны просила нас не торопиться. Увидеть закат, пока мы возвращались домой, стоило того, хотя сейчас я умираю от голода.
Когда мы заходим в дом, смеясь и споря, кто из орангутанов больше похож на каждого из нас, из гостиной до нас доносятся чьи-то голоса. Я вопросительно смотрю на Ханну, она лишь пожимает плечами.
– Может быть, пришли люди из церкви, – предполагает она.
Но на пороге гостиной я замираю, как вкопанный.
На диване сидят Хэ Джин, ее помощница Ён Ми и Мин Гён. Они пьют кофе. На столике перед ними фрукты, нарезанные в форме цветов, и корейские гваджа. Мне и в кошмарном сне не могло присниться, что люди из моей жизни в Корее вдруг окажутся здесь, вторгшись в мою жизнь в Сан-Диего. Моему мозгу требуется несколько секунд, чтобы обработать информацию.
На лицах моей мамы и сестры натянутые улыбки. Миссис Чо, однако, играет роль заботливой хозяйки, подносит гостям вазочки с угощением, предлагет попробовать еще печенья и фруктов. Хэ Джин в своей униформе: черном брючном костюме и идеально выглаженной белой шелковой блузке – выглядит в этой гостиной совершенно неуместно. На Мин Гён сарафан с цветочным принтом. Когда она видит меня, на ее лице появляется наигранная улыбка.
– Что вы здесь делаете? – спрашиваю я, стараясь совладать с собой. Ханна подходит и встает рядом, положив мне руку на локоть в знак поддержки и солидарности, я полагаю. Я чувствую, как трясется ее рука, и во мне начинает закипать гнев. Как они смеют заявляться сюда и внушать ей страх? Слава богу, моя ярость перекрывает все другие чувства, в том числе и ужас от происходящего.
Я же только сегодня отправил Хэ Джин сообщение, что не вернусь в Корею так скоро, как они того хотят. Получив мой отказ, она никак не могла очутиться здесь уже через несколько часов. А это значит… она знала, что я не соглашусь. Вот почему они решили опередить события.
– Я получила твое сообщение, – говорит Хэ Джин. Не признаваясь, что к тому времени, когда я его отправил, она, вероятно, уже сидела в самолете.
Мин Гён встает и подбегает ко мне.
