Гуляли мы под зонтиком. Псу такие прогулки нравились значительно меньше, да и я упиралась всеми конечностями от беготни по кустам - вот еще, поскользнусь, шлепнусь и вся в грязи. Поэтому сделав круг по пустынному парку, возвращались в теплую квартиру.
А на шестой день произошло то, чего еще никогда раньше не случалось. У меня попытались украсть сумку.
Дело было так. Решив не гонять никого из друзей в магазин, потому что они все равно накупят мне то, что сами считают нужным, я приняла решение прогуляться вместе с Германом. Предварительно конечно нацепив на него намордник и поводок. Но очень долго топталась у самого магазина, не зная, куда пристроить пса. Наконец привязала поводок за ограду и отправилась за покупками.
А когда вышла довольная с пакетами, на меня обрушился шквал негодования. Оказывается, Герман зря времени не терял, на проходящих мимо людей рычал добросовестно и с наслаждением наблюдал, как они разбегались врассыпную. Кое-как убедив людей, что Герман просто само очарование, побыстрее ретировалась.
- Ты хулиган! Ну зачем, зачем ты их пугал? А если бы та женщина все-таки грохнулась в обморок, то отвечать пришлось бы мне! - выговаривала, возвращаясь домой привычным маршрутом. - Что ты так на меня смотришь? Да-да, знаю, что умеешь строить глазки, но на меня не действует! - Помолчала. - Ну ладно, иди сюда.
Герман подошел, и я стянула с него намордник.
- Ну, доволен?
Доберман облизнулся. Вот и славно. Вообще-то снимать намордник с пса опасно, мало ли что ему в голову придет, взять, к примеру, хотя бы тот раз, когда его жертвой стала я. Но до дома осталась всего-ничего, а намордник Герману не нравился. Я завернула в арку. Тут меня схватили за руку и со всей силы приложили об стену, вышибив из тела весь дух. От неожиданности я выпустила из рук поводок и пакеты, сумка осталась висеть на плече.
- Сумку гони, - дыхнули в лицо перегаром.
Я бы с радостью все отдала, но не могла сказать об этом вору, потому что не могла даже сделать вдох. Грабитель, не церемонясь, сорвал с меня сумку и потянулся к ушам, видимо, надеясь поживиться еще и сережками. Но не нашел их и со злостью ткнул большим кулаком мне в живот. Только-только начав дышать, я вновь хватала ртом воздух. В темноте я не видела его лица, но отчетливо слышала, как он дышит, и как в его голове крутятся шестеренки. Наверное, он собрался проверить, есть ли на шее жертвы цепочка, но в это мгновение раздалось злобное рычание, и грабитель жалобно завыл.
Герман вцепился мертвой хваткой в загребущую ручонку вора, отчего тот меня отпустил. Пес яростно рычал, а мужик перешел на поскуливание, но, что удивительно, отозвать добермана не просил. Я бы на его месте не рисковала, вдруг хозяйка попалась злопамятная, прикажет песику откусить что-нибудь важное. Но на тот момент я думала совершенно не об этом. Дрожащими руками я собирала пакеты, подбирала на ощупь в темноте сумку и старалась не всхлипывать от чувства облегчения. Вора не было жалко ни капельки. Кое-как все собрав, включила на телефоне фонарик.
- Придурок, - выплюнула, пнув потрепанного, пожеванного и окровавленного мужчинку ногой, - Герман, за мной!
Доберман отпустил свою жертву лишь, когда я почти добежала до подъезда, за ним волочился поводок.
Оказавшись дома, я первым делом полезла за виски, который хотела оставить Славе. Перебьется. Откупорила бутылку и присосалась к горлышку. Сильный испуг не залечишь спиртным, но так его можно на время отогнать. А вот с болью придется разбираться немедленно. Спина и живот болели. Живот еще ничего, со спиной было хуже.
- Пес, знаешь, я тебя люблю, - не смотря на всю безрассудность и болезненность поступка, я все же упала на колени рядом с доберманом, обняла, и пока он не опомнился, удивленный моей фамильярностью, чмокнула в нос. Отчего Герман громко чихнул. - Ну вот, я тебя целую, а ты чихаешь…
Герману не понравился запах спиртного. Обнюхав меня, он снова оглушительно чихнул и попятился, высвобождаясь из объятий. Никакого рычания, только недовольное фырканье, относящееся, наверное, к запаху и моему недостойному поведению.
День седьмой. Хорошо, что я не напилась - вот такая была первая мысль пробуждающегося мозга. Похмелье стало бы последней каплей. Сейчас мне вполне хватало боли во всем теле. Перед сном, кряхтя, я пыталась улечься на раскладушку то одним боком, то другим, но как бы ни пыхтела - все одно. Живот и спина болели нещадно. Мазь не очень-то помогла, ночь была почти бессонной. Видя мои страдания, молчаливый Герман улегся возле дивана, а не на него, как делал это раньше. Я едва не прослезилась. Завалилась полутрупом и стала считать овечек. Тысяча кудрявых розовых овечек.
Сейчас я пускала слюни на подушку, шаря рукой по полу. Но нашла немного не то, что искала. Это был… это был ТАРАКАН! Большой, рыжий и усатый. Он нагло шевелил этими самыми усами и мохнатыми лапами! Мне поплохело окончательно. Ненавижу все многолапое и усатое, особенно тараканов и пауков. А уж если ЭТО находится в моей квартире…
