Видеть выражение “я здесь, чтобы распугать всех злодеев серьезным собой” на лице, которое привык лицезреть исключительно в зеркале по утрам и вечерам, было странно, но Брок отступил, давая пройти, больно ударившись плечом об угол шкафа в прихожей.
— Да ебаный в рот, как ты живешь такой огромный?
— Не выражайся, — строго приказал Кэп, но все-таки добавил, разуваясь: — Во всяком случае, там, где тебя могут подловить журналисты. Или Тони.
— Я надеюсь, — ответил Брок, растирая плечо, — что это долго не продлится. Есть соображения, с чего вдруг нас приложило?
Кэп протянул ему свой телефон и распорядился:
— Давай для начала сменим контрольный отпечаток пальца. И у тебя, и у меня.
Брок подумал об интернет-банкинге, завязанном на телефон, об облачном хранилище всяких интересных фоток и со вздохом согласился: у них обоих наверняка была инфа, не предназначенная для чужих глаз.
Счет в банке — это тебе не член. Это гораздо серьезнее.
Оказалось, что многозадачность Кэпа вовсе не была связана с наличием сыворотки в организме: за те полчаса, якобы потраченные на дорогу, он успел запретить себе (вернее, Броку) доступ ко всей служебной информации выше третьего уровня, позвонить Хилл и сообщить о произошедшем, собрать вещи и прикатить.
— Комиссия по ЧП будет здесь минут через пятнадцать, — сообщил Роджерс после того, как они перенастроили телефоны на новую биометрию. — Из всех участвовавших во вчерашней миссии перекинуло только нас двоих. Есть соображения по этому поводу?
Роджерс развалился в кресле на кухне Брока в очень роджерсовской позе: ноги раздвинуты, одна заведена под стул, чтобы можно было легко вскочить, один локоть на столе, в пальцах телефон, который он крутит, периодически постукивая по поверхности стола, а вторая рука опущена вниз.
Брок несколько раз вдохнул-выдохнул, пытаясь успокоиться, — его такой Кэп бесил неимоверно — и спросил:
— Кофе?
— М, — Роджерс явно задумался, прислушиваясь к себе, — а тебе не вредно? Поднялся по лестнице — тахикардия.
— На хуй иди, — огрызнулся Брок. — Несся со скоростью лифта? Я не суперсолдат.
— Я знаю, — примирительно произнес Кэп и нахмурился. — И печень…
— Это тело по утрам пьет кофе. Смирись.
— А это тело по утрам пробегает полумарафон, — не остался в долгу Кэп. — Как насчет того, чтобы соответствовать? Там как раз дождь начинается.
Брок выглянул в окно, и его передернуло: низкое серое небо не обещало ничего хорошего.
— В зале пробегусь, — буркнул он, доставая турку. — Кстати, Роджерс, не жри все подряд, пока не получишь назад свой переваривающий гвозди желудок. У меня диета. И за каждый нажранный фунт я столько же у тебя отрежу.
— Тогда ты тоже запомни, что за каждый потерянный фунт я столько же нажру тебе, — со всей серьезностью кивнул Роджерс. — У меня нереально высокий метаболизм и пропущенный прием пищи сразу сказывается на форме.
— Вау, — Брок тут же открыл морозилку и достал оттуда замороженную пиццу. — Это отличные новости. Каждый день читмил. Круто.
Роджерс нехорошо улыбнулся, но Брок не придал этому значения. А зря.
— Тьфу, блядь! Это что?! — пицца, даже разогретая в микроволновке, на вкус была отвратительной.
— Добро пожаловать в мой мир, — ухмыльнулся Роджерс, делая еще глоток кофе и собирая горбушкой хлеба желток яичницы-глазуньи. Судя по тому, как он прикрыл глаза, его как раз все устраивало.
— Да я как картон жру! — возмутился Брок. — Как ты…
— Побочка. Вкусовые рецепторы почти атрофированы. Зато, как ты выразился, можно есть гвозди. Ну, белковый брикет точно по вкусу от бутерброда не отличается. Шесть тысяч калорий, Брок. Живи с этим.
— Две с половиной тысячи, — отомстил ему Брок, отодвигая миску с салатом на свою половину стола. — В день тренировки— три. Белок, белок и еще раз белок. Клетчатка. Углеводы только в первый час после тренировки.
— Вкусно, — признал Роджерс, жадно глядя на салат и хрустящий французский багет.
— Добро пожаловать в мой мир, — вернул подачу Брок. — Все, что приносит удовольствие, либо незаконно, либо аморально, либо ведет к ожирению. И вот против последнего пункта я возражаю особенно яростно.
— Доедай свою пиццу, — Роджерс потянул носом, но, надо отдать ему должное, больше не пытался сожрать все, что видит. — Скоро нам будет не до этого.
И оказался прав.
Главой комиссии оказалась Хилл. Она и еще трое неразговорчивых головастиков в темных комбинезонах потыкали в них странными штуками и, собрав свои чемоданы, удалились.
— Вам придется перебраться на базу, — сказала Хилл, глядя на Брока, но потом, будто вспомнив, что к чему, перевела взгляд на Кэпа. — Стив?
— Я хочу знать условия, — капитанское выражение на лице Брока, хоть и гладко выбритом новым обитателем тела, смотрелось дико: сведенные к переносице брови, прохладное сомнение в чужих словах, спокойная уверенность в способности отстоять свою точку зрения.
— Я вообще не хочу никуда ехать, — вставил Брок, — у меня три выходных и отгулы. Кофе на базе дерьмо, которое мне не сожрать даже сейчас, с угробленными сывороткой рецепторами. К тому же у меня планы на вечер.