— Убийство полностью идентично тому, что мы видели и в предыдущие разы. Все повторилось и удар, и цветок и надпись. Цветок это противный. Он свежий, недавно сорвали. Когда же он уже отцветет! — в сердцах сказал Калле.
— Он в оранжерее. Он может долго еще цвести — буркнул Сиг.
— Различия какие-то есть? Может они что-то упустили? Должны же они ошибаться?
— Нет. На первый взгляд абсолютно никаких. Сиг? — повернулся Калле к другу.
— Проникающее ранение. Всё, как и в прошлый раз. Все последующие манипуляции проделали уже с телом. Гуна Ребекка погибла быстро.
— Гуна Астрид, вот! — и Калле протянул моей жене блокнот, на котором были эти самые закорючки.
Астрид
В блокноте была зарисовка стены. Со всеми выступающими камушками и с надписью тщательно прорисованной. Тут был виден и нажим чуть сильнее в одном из слов, было видно, что надпись снова в конце чуть повышается, значит вновь, обрадовалась результату и была ошибка.
— «Quod licet bovi, non licet Fuscus» — прочла я и прикусила зубами кончик карандаша.
— Милая, это очень красиво, но совершенно непонятно — прервал мою задумчивость муж.
— Это снова довольно распространённое крылатое латинское выражение. И в переводе оно звучит так «Что позволено быку, не позволено богу». Только вот в оригинале оно звучит по-другому. Так же как и двух других его переврали. «Quod licet bovi, non licet Iovi» — именно вот так оно и звучит. А у нас заменили слово. Вместо «бог» у нас «бурый». И получилось — «Что позволено быку, не позволено бурому».
— Э… И что это означает, гуна Астрид? — наморщив лоб, спросил Калле.
— У этой поговорки есть множество трактовок. И ее можно читать и по-другому. «Что позволено богу, не позволено быку». Но смысл был в том, что однажды древний бог Юпитер обратился в быка, что бы похитить прекрасную девушку. Он смог это осуществить только в этом облике и никак иначе. Отсюда и поговорка. Не в каждом облике можно что-то сделать. Ну, или шире: то, что может простой смертный не доступно богу, а то, что может бог не доступно смертному.
— Асти, а слово, которое переврали это «бурый»? Да? — муж наклонился над блокнотом с картинкой стены.
— Да. Вот видишь, как будто начали писать правильное слово и даже вывел первую букву. Но потом переправил «I» на «F». Но даже в этом слове он умудрился сделать ошибку. В конце приписав букву «V».
— А предыдущие выделенные слова какие?
— «Глаза», «Пятна», и вот сейчас «Бурый» переделанный из «бога».
— А может, имеется ввиду та пещера? С глазами бога? — подал голос один из местных полицейских.
— Какая еще пещера? — недоуменно переспросил Калле.
Полицейский встал и отрапортовал:
— Пещера недалеко от столицы восьми домов Дубхе. Она так и называется «Глаза Бога». Она проходная и внутри дорога, а вот в потолке два отверстия похожие на миндалевидные глаза. В дождик там капает вода и похоже на слезы. А еще луна, когда заглядывает в одно из окон, кажется что это зрачок — поведал полицейский.
— Так. Талек. Отправь в эту пещеру полицию. Пусть все тщательно обыщут, опросят всех местных жителей, узнают, кто недавно посещал ее, и особенно расспросят по приметам нашей лже-горничной Келды Лайз.
— Сделаю.
Я вот была абсолютно уверена, что это ложный след. Но проверить все же стоило. О своих догадках я скажу мужу наедине. Вовсе ни к чему мне тут выступать. Перевела и хватит.
Я тихонько сидела в уголочке только вот не читала, а внимательно слушала доклады полицейских. Они обсуждали машину, на которой могли приехать преступники, их возможные места проживания и остановки в городе. Было познавательно, но скучно. Они еще долго обсуждали меры, которые можно предпринять, и я снова взялась за книгу. Но потом Бьорн встал и скомандовал:
— За работу!
Все встали и направились к дверям. В комнате для совещаний остались только Бьорн, Талек, Калле и Сиг. И я решилась.
— Асти? — повернулся ко мне Бьорн — Проголодалась? Мы сейчас идем ужинать.
— Бьорн, постой. Я хотела сказать…
— Да, Асти — подбодрил муж.
— Не думаю что это связано с пещерой «Глаза Бога». Смотри, первое убийство произошло в твоей столице, но перед этим вам поступило письмо, в котором есть крылатое выражение «Nihil perpetuum amisit. Hoc modo non est in loco» Ничто не бывает утеряно окончательно. Просто оно лежит не на своём месте
— Ну, да. Мы тогда решили, что это относится напрямую к поискам Рога Медведя — подтвердил Бьорн.
