Кстати, первыми ему попались на глаза какие-то меченосцы с клешнями, как у крабов, с даже на вид бритвенно острыми краями своих панцирей, которые к тому же, если судить по маслянистому блеску, еще и покрыты ядом. Об острых хвостах, которые оказались суставчатыми, как у скорпиона, даже и упоминать не стоило.
По мозгам Владислава тут же ударило, так что он невольно притормозил…
Это было сродни белому шуму, что, впрочем, неудивительно. Как он уже успел убедиться, большинство тварей бункера в той или иной степени было либо ментально активно, либо полностью затуплено, то есть не восприимчиво к пси-воздействию, так что Роеву – с его раскачанными возможностями – их не составило труда услышать и даже частично понять общую, с позволения сказать, мысль, а она была проста: вторгся враг. И это «сообщение», как волна от брошенного в воду камня, пошло в глубь сектора, набирая силу и формируя общий, пока еще просто настороженный фон.
Как всегда, твари чисто на инстинктах постарались сперва сбежать от неизвестного врага, но чем дальше Владислав вторгался на чужую территорию и чем больше раздавил «гусеницей» не успевших сбежать неповоротливых тварей, которые, умирая, естественно, подавали сигналы боли – как криками наяву, так и в ментале, – тем сильнее менялся настрой обитателей в сторону агрессии.
Это ощущение было для Роева внове, и на некоторое время он вынужден был притормозить, так как его от силы ментального фона натурально начало плющить. Ведь по сути Владислава сейчас ментально атаковали, и делала это сразу огромная стая тварей, пусть и не целенаправленно. Ближайшая аналогия при таких ощущениях – кислородное голодание в момент перегрузки. Так что пришлось ставить защиту. Контратаковать Владислав пока не спешил, ибо не чувствовал себя на все сто процентов. Несмотря на принятый допинг, очень уж его вымотало противостояние с Эхинацеей.
Кое-как установив блок на сознание, на порядок снизив ментальный прессинг тварей на свой разум, Роев продолжил движение.
«Кстати, странно, что я не чувствовал ничего похожего во время штурма подземелий, – подумал он. – Ведь, как бы то ни было, мой уровень ментоактивности и на тот момент был достаточно высок. Хотя…»
Задумавшись, Роев вспомнил несколько характерных моментов поведения сталкеров и свое во время рейдов и быстро их проанализировал. Выходило, что общий ментальный фон все же влиял на сталкеров, повышая их агрессивность. Особенно сильно действовало на непривычных к местным условиям новичков, те становились слишком импульсивными, можно даже сказать безбашенными, теряли осторожность и, как следствие, быстро погибали. Выживали лишь те, кто мог себя урезонить по причине низкой восприимчивости к ментальному воздействию.
– А как же я? Мне тогда вообще должно было крышу сносить… Разве что тот же высокий уровнь ментоактивности позволял ставить достаточно эффективный ментоблок чисто инстинктивно.
Твари все-таки атаковали «гусеницу», кидаясь на нее и плюясь кислотой. Дворники заработали с утроенной скоростью, счищая всю ту мерзость, что выблевывали гады на стекло, специальными чистящими средствами.
– Жахнуть бы по ним из огнемета или кислотника для острастки, но увы, мне это недоступно, так как придется выйти из кабины и залезать в один из модулей, который к тому же под завязку набит боеприпасами.
«Кстати, таскать с собой все запасы как минимум глупо, да и для маневренности совсем не полезно, думаю, имеет смысл отстыковать лишние модули в разных частях бункера», – сказал Роев себе.
– Ну ни фига себе! – вырвалось у него, когда увидел вставшего на пути «гусеницы» монстра.
Куда там крамбу! Это вообще было что-то феерическое, особенно учитывая его лапы-молоты, видимо для борьбы с бронированными тварями, дабы раскалывать их броню как ореховую скорлупу. Такое порождение подземелий вполне могло разобрать транспорт на отдельные составляющие, играючи помяв модули как пивные банки и оторвав колеса.
Что сразу бросалось в глаза, это ротовая часть этого молотобойца, очень похожая на пасть хищника из одноименного фильма с этими четырьмя жуткими хваталками, только зубов больше, расположены в три ряда, и были они острее. Сама тварь опорными лапами напоминала краба, а вот туша – просто какое-то здоровенное тело в роговой броне. И тут она как вдарит по мозгам Роева ментально.
Владислав дернулся как от удара и даже «поплыл», как от нокдауна.
– Вот блин… чуть все извилины не распрямила, сволочь, – встряхнул он головой, радуясь, что все же успел установить пси-защиту. – Ну, ты сама напросилась… Получай ответку!
Атаковать ментально Роев все же не стал, будучи не уверенным, что его сил, даже в момент максимума возможностей, хватит, чтобы ее сразить, долгое же ментальное противостояние было не в его интересах. Он газанул и пошел на таран, дополнительно задействовав дисковые пилы.
