Во-первых, мне ещё ни разу не приходилось вот так прогуливаться по улицам города в компании с подчинённым. А во-вторых, я не знал, как к этому отнесётся наше руководство. Вот четвертуют нас при всём скоплении народа на главной площади за самоуправство. И не поспоришь. Где это видано, в штаб подчинённого приводить? Нас совсем не за ним посылали. Хотя, начальство у нас не такое жестокое, но всё равно, от выволочек приятного мало будет.
Очередь из пулемёта прозвучала во дворе неожиданно, когда Ирка с Витой уже завтракали. Испуганная девушка вскочила из-за ящика, выполняющего роль стола в этом подвале, и бросилась к окну. Картина, которую она увидела в это мутное запыленное окошко, ей совсем не понравилась. Мурка вела бой с несколькими бородатыми, заросшими и оборванными субъектами. Двое укрывались от пулемётных очередей за грудой бетонных плит, оставшихся от соседнего дома, а ещё четверо осторожно обходили боевого робота по густо разросшимся в этом месте кустам. Вот один из оборванцев выпрямился и метнул какую-то бутылку в мурку. Стекло от удара о капот разлетелось на куски, и чёрная вязкая жидкость стала растекаться по железу, медленно занимаясь чадным пламенем. Минута, и робот запылал костром, судорожно дёргая стволом пулемёта.
Ирка схватила Виту в охапку и, сунув в окно с другой стороны здания, сама полезла следом. Для худенькой и миниатюрной женщины, этот трюк не представлял особых усилий. Не отбегая далеко, она забилась под корни пышного куста сирени почти рядом с окном и, прижав дочку к груди, затаилась. Отсюда прекрасно было слышно, как незваные гости вломились в подвал и стали его по-хозяйски обшаривать.
– Ничего интересного, – разочарованно прогундел один из них.
– А что ты, Киря, хотел такого интересного увидеть? – ответил ему кто-то сиплым голосом.
– Так, Стэп говорил, что тут баба с дочкой обитают. И баба очень, даже, ничего. Правда, Стэп?
– Было. Да ты и сам посмотри. Явно же видно, что тут бабское жильё.
– Тебя что, на сладенькое потянуло?
– Да не отказался бы. Эх, если бы мы на эту мурку не нарвались! Она, точно, стрельбу услышала и слиняла быстро. А так, позабавились бы.
– Радуйся, хотя бы, что жратва есть. Берём и валим отсюда, пока другие роботы на перестрелку не заявились.
Дальше последовал грохот отбрасываемого ногой ящика и звон переворачиваемой посуды. Потом кто-то обо что-то споткнулся, послышался шум падения тела и сдавленный мат, сопровождаемый смешками. Удаляющиеся шаги известили о том, что мародёры уходят.
– Мама! – тихонько, почти шёпотом, позвала Вита. – Они ушли. Пойдём домой?
– Нет, доченька. Подождём ещё немного.
Ирка изо всех сил старалась быть спокойной. Дочка не должна видеть, как ей страшно. А ей было очень страшно. Страшно до онемения губ и шевеления волос на голове. Только усилием воли она не позволяла себе сорваться в ослепляющую панику. Именно сейчас она со всей пронзительной ясностью поняла, насколько одинока. И ещё, она знала, что в этом осквернённом жилище она больше не останется ни за что. Нужно искать новый дом. Хотя, как говорится, хрен редьки не слаще. Жилья полно. Вон, весь город пустой. Селись, куда хочешь, и живи. Всё равно опять будешь в одиночестве. А как хочется ощутить себя частью чего-то большего, чем семья из двух человек. Пусть и ругаться из-за очереди за водой или взятой кем-то без спросу ложки. Как это, оказывается, здорово!
Где-то в соседнем дворе вспыхнула ожесточённая перестрелка, крики, а потом всё стихло. Ясно. Мародёры далеко уйти не успели. Из-за угла вынырнул суслик и, увидев Виту живой и невредимой, облегчённо прожужжав сервоприводами, умчался назад.
– Пошли, мама, – вылезла из Иркиных объятий дочь. – Суслик сказал, что всё спокойно. Те нехорошие дядьки наказаны и больше так не будут.
Естественно, не будут. После ГР-8 никто уже ничего не будет. А их аж две штуки. Это, если не считать ещё двух двоек, спокойно стоящих посреди двора. Корпус одной из них слегка был закопчён. Значит, и в неё пытались бутылку запустить.
– Мурка! – вдруг закричала Вита и рванула в сторону МР-26, чадящей возле проваленного погреба.
И как у Ирки из головы вылетела та картина, когда мародёры подожгли робота? Нужно было как-то так вывести девочку, чтобы она не увидела. А сейчас рыдает по погибшему другу, как по живому существу.
– Вита, не надо плакать.
– Ну, как же, мама? Мурка, ведь, нас защищала!
– Доченька, это же робот.
– Ну и что?
– Её не убили, а, просто вывели из строя. Сломали. Сейчас её заберут на завод, отремонтируют, заменят испорченные детали, отмоют, покрасят, и она будет, как новенькая.
– Правда? – недоверчиво взглянула на неё своими синими глазами Вита.
– Конечно, правда. Вы с ней ещё поиграете.
Сказать, что Геккон был удивлён таким своеобразным выполнением задания, это ничего не сказать. С немым изумлением он переводил свой взгляд с нас на подчинённого и обратно, не в силах вымолвить ни слова.
– И как это понимать? – наконец заговорил он. – Зачем мне подчинённый? Вы, что, не в курсе, что у них мозги на нано заменены и с них толку никакого?
