— Не надо оправдываться, Кассий! Я знаю, почему ты это сделал! И поддерживаю твоё решение! Меня тревожит другое… — Он снова задумался. — Ты сказал, что части туш и человеческих тел зверь затаскивал в пещеры? А зачем? Если рассуждать здраво и подумать дальше, следуя логике в этом направлении, то так делают хищники, когда у них?..
— Гнездо?! — догадался Кар. Он удивился, почему такая простая вещь не пришла ему самому в голову!
— Вот! Это мы не обдумали! И та тварь, что ты видел у озера, совсем не означает, что она же вырвалась из пещеры! — высказал предположение Септемий.
— Очень похоже. Эта и крупнее, и имеет на голове гребень! Значит, их там, как минимум, пара. И отсюда мифы о её различных обличьях!
— Но самое главное, что могут быть ещё детёныши! А самка очень чувствительна к проявлению опасности! Надо подумать, как обезопасить себя во время погрузки!
— На этот счёт есть одна мысль, легат! — по старинке назвал Септемия Кассий.
— Так-так! — подвинулся к нему Септемий. — Излагай!..
…К утру всё было готово к отправке обоза. Чтобы не вызвать внезапной паники, было решено набрать только добровольцев, которым сначала объяснили специфику задачи. Многие задумывались после рассказа о пещерном боге… От таких отходили сразу. Но нашлось достаточное количество солдат, готовых рискнуть ради преодоления уже заметного голода армии…
— Отправляемся! — скомандовал Септемий. Он, несмотря на все уговоры Кассия, решил принять участие в приключении.
— Одного подвального бога я уже видел! Хочется посмотреть сумеречного, пещерного бога! Главное отличие их, как я понял со слов Кассия, в размерах! — шутил, собираясь, Септемий.
Отправились сорок повозок. Но и этого хватало из расчёта, что в Клупее стоят склады провизии, завезёнными действующими эскадрами флота. Все повозки были загружены сухими брёвнами и хворостом. Это было странное зрелище — выступление из римского лагеря такого длинного обоза, загруженного дровами…
Путешествие прошло без каких либо приключений, если не считать спасавшихся бегством ливийских отрядов, которые, увидев такое многочисленное окружение обоза, сразу ретировались… Вот обоз вошёл в ущелье. Септемий вместе с Кассием и Массилием ехал впереди обоза. Кассий, помнивший все ориентиры, прекрасно направлял движение обоза.
— И всё же мне как-то не по себе, — поёжился Массилий, — после того как мы боролись и одержали победу над сообществом арканитов во главе с rex sacrorum, я уже думал, что видел самое страшное! Но сейчас я узнал о каком-то подземном боге, который выполз наружу и которому не место в этом мире. Видно, плохо стерегут свои чертоги боги Плутона!
— Да, Массилий! Не всё известно нам об этом мире! Я предупреждал Кассия, но он не послушал меня и мы скакали оттуда, чуть не загнав лошадей! — отозвался Пенфей. — Эта тварь такая мерзкая! И голос у неё такой, что до сих пор стоит у меня в ушах! Мне кажется, что её пасть способна перекусить лошадь! Эту тварь не убьёшь ни копьём, ни мечом!
— Геркулес, в поисках яблок Гесперид, бродил тут, но и он, видимо, не решился вступить в схватку с этой тварью, живущей в горах Атласа! А мы хотим увезти у неё из-под носа дары, принадлежащие ей по праву! — Массилий вновь покачал головой.
— Ты что же, не веришь, что это возможно? — спросил Массилия Септемий.
— Почему? Я этого не говорил! — оправдывался Массилий. — Но мне кажется, что неспроста эту тварь заперли в пещере! У неё какая-то задача.
— Говорят, в долине спрятаны сокровища! — поведал тайну Массилию Пенфей. — Народ, что жил в городе, уходя, спрятал их где-то!
— Вот теперь всё ясно! — отреагировал на известие Массилий. — Только одно слово «сокровища» дало ответ! Богатство ничьим не бывает! Если люди не накладывают на него руку, то какие-нибудь твари становятся их хозяевами!..
Обоз въехал в забытый город Артодафис. Проезжая места, где раньше кипела жизнь, а теперь лежат груды камней, Септемий вдруг подумал, что и их армия высадилась только с одной целью — разрушить Карфаген. Именно это должно было случиться! И то, что и Регул, и советник не хотели слышать о мире, подтверждало эту версию. Септемий окинул взглядом город. Сравнивая площадь, занимаемую когда-то Артодафисом, с площадью Рима, он про себя отметил, что оба города по площади застройки были примерно равны.
