— Акрону уже шестьдесят, — рассказывал Эгист, — но он ещё крепок в теле и светел в разуме. Он не всегда был царём Самоса! В молодости он участвовал в войне в восточных областях Селевкии, но был ранен и лечился на острове. Здесь он проявил мудрость и не раз выручал жителей острова от крупных военных столкновений с соседними островами. Островитяне оценили его одарённость и талант избегать военных столкновений и на очередных выборах диктатора острова избрали его пожизненным диктатором. Позже, когда Антиох заявил свои права на остров, Акрон сумел убедить царя в лояльности к нему и тот дал ему титул царя. Островитяне с радостью узнали об этом! Ведь он мог прислать какого-нибудь самодура или стяжателя богатства. И теперь остров платит Антиоху подать, но не слишком обременительную для себя. У нас много портов, которые расположены очень удобно для торговли через Эгейское море! Торговля приносит хорошие доходы, население благоволит к Акрону, а он устраивает для народа всякие празднества.
— Турнир один из них? — спросила Сибилла. — Как он проходит?
— Да! Турнир один из любимейших празднеств острова. Он проходит пять дней. Первые три дня соревнуются в меткости различные копьеметатели, пращники и лучники. Четвёртый день идут состязания копейщиков. Пятый день — борьба воинов с мечами, топорами и другим рубящим оружием. А вот дальше возникает интрига! После пятого дня состязаний может возникнуть необходимость и шестого! На шестой день могут объявить схватку самого сильного копейщика с самым сильным мечником. Он возникает, если финалисты четвёртого и пятого дня вызывают на поединок друг друга. Тогда это самый ожидаемый, зрелищный бой!
— Они дерутся наточенным оружием?! — с удивлением спросила Сибилла.
— Нет. Акрон строго относится к этому. На состязаниях нельзя наносить увечья сопернику. Оружие тщательно проверяется перед боями. Но последний бой может быть проведён боевым оружием, если на это решится один из соперников.
— А если другой не согласится? — спросила испуганная Сибилла.
— Тогда победа достаётся вызывающему вместе с доспехами побеждённого. Но это происходит очень редко! Обычно противники сходятся в смертельном поединке!
— Не понимаю! Для чего нужно рисковать жизнью не на войне? — не унималась Сибилла. — Ради своей страны или народа? Это понятно! Но ради победы в турнире? — Сибилла пожала плечами.
— Ты забываешь, Сибилла, что здесь основным стимулом согласия на поединок главным образом является честь и доблесть воина. Его авторитет и слава стоят здесь на кону!
— Да? И из-за этой славы кто-то должен умереть! А что же Акрон? Почему он закрывает на это глаза?
— Здесь Акрон не властен! Эта традиция зародилась до него! И он не вправе отменять её. Он всего лишь напоминает соперникам о благородстве к побеждённому сопернику и бесценности жизни! — объяснил Эгист.
— Не обязательно убивать противника, Сибилла, можно просто ранить его или просто обездвижить, — вступился за правила турнира Карталон.
— Да-да! Именно так поступил Карталон со спартанцем Пехнелаем в поединке перед битвой при Хадаште! Победа Карталона сохранила жизни многим воинам противоборствующих сторон! — припомнил Тоган. — Карталон так дал ему мечом по затылку, что бедный спартанец, пытавшийся несколько раз пронзить и разрубить Барку своим копьём с огромным наконечником, в итоге был унесён с поля в беспамятстве, а гарнизон Хадашта сдался Баркидам без боя. Кстати, с тех пор Ксантипп стал другом Карталона.
— Вот как! А он мне ничего про это не рассказывал! Отправляясь из Гадеса под Хадашт, он сказал мне, что отвезёт Гамилькару только провиант!
— Ну, так оно и было, Сибилла! — Тоган понял свою оплошность и старался исправить свою излишнюю болтливость. — Мы и не собирались сражаться, просто Пехнелай, узнавший, что Карталон прибыл к Гамилькару, решил помериться с ним силой…
— Оставим прошлое, друзья! Вон, что это там? Что за пелена расстилается вокруг вершины Керкелеаса? — Карталон, осадив коня, показал рукой на вершину Керкелеаса.
Всё устремили взгляды в ту сторону, куда указывал Барка…
Вершина покрывалась невесть откуда взявшимся туманом. Все в молчании долго смотрели, как вершину окутывает серая дымка.
— Вот это и есть смертельное дыхание дракона, — в тишине прокомментировал Эгист. — Каждый сотый его выдох вырывается наружу…
И словно в подтверждение его слов где-то в глубине земли раздался какой-то гул и дрожь земли явно ощутили и люди, и забеспокоившиеся лошади…
Глава 24
