— Я с удовольствием уступлю её тебе, Массарбал! Пусть воины Республики увидят твою доблесть, подобную той, которую ты показал в сражении с той же Нуммидией, когда в самом её начале оставил поле битвы, сославшись на плохую позицию. И это при том, что битву мы даже без тебя выиграли! — заметил Гамилькар и, видя, что Массарбал в негодовании что-то хочет возразить, продолжил: — Да! Да! Я знаю, что ты сейчас сошлёшься на свою тогдашнюю молодость! Но я тоже был молод, как и мой брат Карталон, который десятью пентерами отправил в бегство флот могущественного фараона, втрое сильнее его! Если же ты пожелаешь доказать свою возросшую и неоценённую ещё доблесть, то тогда добро пожаловать в армию Сицилии! Тебе не придётся долго ждать случая, чтобы доказать и приумножить свою славу отважного воина, потому что война там намного, намного плотнее, чем кажется из зала Совета и цитадели Бирсы. Что же касается того, чем встретить врага в Африке, то вы забываете, что, если помочь армии Сицилии и дать возможность флоту атаковать римские эскадры в условиях, о которых я говорил, встречать врага в Африке не придётся! Я не прошу у Совета слонов, которые стоят в казармах Бирсы. Прошу лишь, чтобы вы прислушались к моему плану ведения военных действий. Но если вы не пожелаете разобраться в ситуации, то приготовьтесь встречать врага в Тунессе! Что же касается ненадёжности союзников, то хочу сказать, а не пора ли пересмотреть налоги, которыми вы обложили эти народы?
Гамилькар сел на своё место, ожидая решения Совета. Начались выступления присутствующих на Совете. Заседание продолжалось долго, выступления были как в поддержку плана Баркидов, так и против них. Многие высказались в поддержку Гамилькара, но этих многих не хватило для того, чтобы склонить Совет принять сторону Гамилькара. Большинство проголосовавших не поддержали Гамилькара, и это было обусловлено мнениями представителей суффетов Магонов и Ганнонов, застарелая вражда которых с родом Баркидов пересилила и заглушила голос разума Совета. Главную роль здесь сыграло чувство зависти и стремления не дать Баркидам того, что помогло бы им прославиться ещё больше. Большинство представителей Совета не представляли себе силу Римской республики и отождествляли её с армией высаживающегося ранее Агафокла. Но, чтобы сгладить остроту вопроса, Совет решил выделить Гамилькару тысячу всадников отряда Священной Касты и дать ему двадцать галер для перевозки всадников и усиления его эскадры.
Прослушав решение Совета, Гамилькар поднялся:
— Сегодня Карфаген совершил свою самую большую ошибку за всю свою историю. Вы не рассмотрели опасности, которая грозит городу! И дело не в римских легионах, намеревающихся высадиться в Тунессе по примеру Агафокла. Вы не смогли ради собственного народа унять гордыню и прислушаться к голосу своего разума! За этой войной в Риме стоят силы, которым не нужен мир. И эту войну можно остановить лишь в одном случае — нанести непоправимый урон силам Республики. Но в этом зале витают иные мотивы! Интересы родов здесь ставятся превыше интересов города! Каста жрецов, которую основала царица Дидона, имеет свои планы, но и эти планы не связаны с благосостоянием нашего народа. Поэтому ваше решение ставит под вопрос существование самого города! Война в Сицилии отдаляла её театр от города! Своим сегодняшним решением вы пригласили армию латинян под недостроенные стены города. — Гамилькар замолчал на короткое время, обдумывая что-то, потом продолжил: — Конечно, мы с братом сделаем всё от нас зависящее, чтобы отвести угрозу высадки! Но около ста тысяч римлян ждут прихода всех транспортных конвоев для своей погрузки! Вскоре вся эта армада, соединившись, двинется вдоль побережья Сицилии к берегам Тунесса. Остановить её флоту Гамилькона будет не по силам. Готовьте город к обороне! И ускорьте, насколько это возможно, постройку крепостных стен! Рим обратил свой взор на берег Африки!
Все, кто присутствовал на заседании, после слов Гамилькара находились в подавленном состоянии. До многих слова Барки дошли до тех потаённых уголков разума человеческого индивидуума, отвечающих за испуг и тревогу человека. Они вдруг испугались своего решения в отказе Гамилькару помощи в том объёме, что он просил. И многие сейчас, если бы председательствующий поставил вопрос на переголосование, распорядились бы своими голосами иначе! Совет засомневался в правильности выбранного решения…
…Почувствовав это, суффеты Ганнонов, имеющие главенство на этот год в Совете, поспешили распустить заседание и сами покинули зал. За ними, торопясь, зал покинули и Магоны…
Гамилькар вышел из здания Совета суффетов в смятении. Он впервые не смог склонить Совет на свою сторону! Пока Баркиды воевали, их противники очень сильно укрепили свои позиции в городе! Зависть и жадность затмили разум Совета. Теперь судьба города брошена на чашу весов истории…
