Покинув помещение, он, не останавливаясь, двинулась вдоль улицы. От перерыва оставалось ещё не меньше часа, так что можно было смело надеяться, что она успеет оторваться.
«Как он вообще меня нашёл?» – промелькнуло в голове.
И в это мгновение сильная рука стиснула её локоть, заставляя, если не остановиться, то, по крайней мере, замедлить ход.
– Да стой же ты! – прозвучал совсем рядом настойчивый голос Ильи.
– Не понимаю: зачем! – буркнула Кира, оборачиваясь к нему. Однако, чтобы сделать это, всё-таки остановилась.
– Мне нужен вокалист!
– Понимаю, – признала Кира. – А при чём тут я?
– Мне не каждый подойдёт!
Кире стало смешно. Но рассмеяться она не успела, потому что Илья вдруг спросил совсем про другое:
– Ты сейчас спешишь?
– Да в общем-то, нет, – призналась Кира. Торчать час в кафе и на улице было одинаково скучно.
– Присядем, поговорим?
Кира какое-то время молчала, а потом, самой себе удивляясь, медленно кивнула.
Они подошли к скамейке, стоявшей в сквере, сбоку от какого-то старого памятника, надпись под которым ни о чём не говорила ни одному, ни другому. Илья запрыгнул на спинку скамейки и закурил. Кира поморщилась и отодвинулась от него подальше.
Илья отметил это движение и задумчиво посмотрел на свою сигарету.
– Извини, – резким движением швырнул её в урну. Потом скосил взгляд на скамейку рядом с собой и кивнул Кире. – Ты садись.
– Постою, – Кира на спинках скамеек сидеть не привыкла.
По соседству, шумно споря, стала пристраиваться кучка подростков с бутылками пива. С другой стороны уже сидели несколько мужчин с одной бутылкой водки на всех.
Кира равнодушно посмотрела на одних, потом на других. Подумала, что первые, наверное, когда-нибудь вырастут во вторых, а вторые, наверное, были первыми лет двадцать назад… Снова обратила взгляд к Илье.
– Давай. Говори.
– Ну ты меня прямо с толку сбила, – заметил тот.
– Начни с того, как ты меня нашёл.
– Охранник в клубе подсказал.
– Так.
– Удивился, что ты учишься в консерватории.
– А что, непохоже было вчера? – хмыкнула Кира.
– Очень даже похоже, – Илья серьёзно посмотрел на неё. – У тебя потрясающий голос. Но я всё равно удивлён.
Кира пожала плечами и посмотрела мимо него.
– Любишь классику? – спросил вдруг Илья. – Я Баха люблю.
Кира удивлённо и насмешливо поглядела на него.
– Да ладно. Ты знаешь, кто такой Григ?
– А почему нет?
– Скажи лучше прямо, что решил мне подыграть. А кроме Баха никого не вспомнил.
– Бах слышал музыку, – серьёзно и мрачно возразил Илья. – Всё время. Полагаю его за это считали сумасшедшим.
Что-то было в его голосе такое, что с губ Киры почти против воли сорвалось:
– Как и тебя?
Илья промолчал. Только отвёл взгляд.
– А я не люблю Баха, – призналась Кира. – И Грига, и Моцарта. Уважаю – да. Но если честно, всё это не моё. Скучно.
– Зачем тогда в консерваторию поступила? – теперь уже Илья удивлённо воззрился на неё. – Родители заставили? – догадался он.
– Не заставляли, – сухо ответила Кира и пожала плечами. – Мало ли, что мне не нравится. Я хочу петь и хочу знать, как это делается. Разве не логично? Правильнее спросить – почему ты туда не поступил?
– Потому что меня родители не заставили, – Илья мрачно сверкнул на неё глазами из-под густой чёлки. – Надо было работать идти, год отпахал автослесарем. Этим летом сдал экзамены на бюджетку, но только в пед.
– И тебе ещё хватает времени играть? – тут уже Кира не смогла скрыть удивления.
– Я не могу не играть, – Илья серьёзно посмотрел на неё. – Зачем мне всё это дерьмо, если я не буду играть?
Кира пожала плечами и опустила взгляд. Она понимала, хотя для неё всё и было не совсем так.
– Сыграть тебе? – спросил вдруг Илья, и только тут Кира заметила у него за плечами гитарный чехол. Не дожидаясь ответа, Илья скинул инструмент в руки.
– С ума сошёл? – прошипела Кира. – На улице среди бела дня?
Илья абсолютно равнодушно пожал плечами и даже не удосужился спросить: «А что?»
Под напряженным взглядом широко распахнутых глаз Киры он раскрыл чехол, отложил в сторону, оставив гитару у себя на коленях и принялся медленно перебирать струны.
С того мгновения, как зазвучали низкие отрывистые звуки, Кира потеряла ощущение времени, потерялась в реальности. Сквер и скамейки с алкашами перестали существовать, даже солнце, напекавшее щёку, как будто перестало светить.
Кира стояла и зачарованно вслушивалась в гипнотизирующе горький, болезненно медленный перебор.
А потом Илья запел.
Голос у Ильи был хриплый, слабый и глухой. Кира едва слышала его за перебором струн и не могла разобрать слов, но по интонациям чувствовала, что в этих едва слышных звуках сквозят те же напряжение и боль.
Когда песня подошла к концу, она ещё какое-то время стояла, глядя перед собой и не осознавая, что наступила тишина. Илья тоже молчал, просто смотрел на неё.
– Ну как? – наконец спросил он.
– Ты отвратительно поёшь, – честно ответила Кира.
– Ага, – согласился Илья. – Поэтому я и хочу тебя.
Кира собиралась ответить, но в это время над сквером разнёсся колокольный звон, и вместо слов она тихонько выругалась вполголоса.
– Три часа, – торопливо бросила она. – Мне пора.