– Это… – я сглотнула и скрестила руки на груди. О Боже. Мне так хотелось солгать, но я горжусь, что не стала этого делать. – У меня были проблемы с тревогой.
– Были.
Флоренс фыркнула.
Она, конечно, имела на это право, но я все равно ощетинилась.
– Сейчас это не проблема.
– И в ЦУП знают. Да?
– Ну. Я ведь замужем за главным инженером. – Хотя я годами скрывала от Натаниэля самое страшное. – Так что да. Паркер и Камила тоже знают.
Флоренс уставилась на меня, а потом снова склонила голову к шитью. Единственным ответом мне было жужжание вентиляторов.
Я прочистила горло.
– Ну… – надо было перестать говорить это слово, но порой мои южные корни оказывались сильнее меня: – Здесь есть и плюс. Это отвлечет внимание от Леонарда.
– Который вообще не должен был оказаться под пристальным вниманием. – Игла Флоренс яростно вонзалась в ткань и вылетала из нее, и с каждым уколом свет отражался от ее серебряного бока. – Наверное, здорово, когда тебе необязательно все время быть идеальной.
От изумления я то ли рассмеялась, то ли всхлипнула.
– Ты шутишь? Как думаешь, откуда вообще взялась тревога? Я еврейка. Женщина в науке. Нет ни дня, когда я могу себе позволить быть неидеальной.
– «Милтаун» – признак совершенства?
– Как ты… – я опустила веки, как будто так могла скрыться от чужих глаз. – Это есть в газете.
– Флоренс… – голос у Леонарда был низким и напряженным.
– Нет. Ей ведь обязательно нужно влезть и занять чье-то место. Ты думаешь, что никакой связи нет…
1, 1, 2, 3, 5, 8, 13… Теперь можно было не беспокоиться о том, что подумают другие. Я уже знала, что они думают. Дыхание у меня сбилось. Я напрягла легкие, вдохнула глубже и открыла глаза.
– О, господи! Да что мне, черт возьми, сделать, чтобы ты увидела, что я добросовестно делаю свою работу?
Флоренс развернулась в воздухе лицом ко мне. За ней по дуге тянулась нить.
– Ты все еще не понимаешь. Злилась ли я, что Хелен выпнули? Да. Но спроси себя, почему ЦУП решил убрать с миссии именно тайваньского штурмана, а не белого?
Я открыла было рот, чтобы возразить, но мне ничего не приходило на ум, так что я просто висела с разинутым ртом.
– Я… я понимаю. Но там были и другие причины, помимо того факта, что Хелен не белая. Для пиара мы с Паркером должны были оказаться на одном корабле.
– Ну конечно. Давайте придерживаться этой теории.
Флоренс коротко кивнула.
– Слушай… если бы дело было именно в этом, они бы избавились от Леонарда при первом же намеке на неприятности.
– Совсем беда, – Флоренс взглянула на Леонарда. – Ты ее слышишь?
– Слышу.
Возможно, так я просто пыталась отвлечь внимание от себя. Не знаю.
– Вы ведь знаете, что это правда. Я к тому, что де Бер из кожи лез, чтобы это случилось.
– А почему не ты? М-м? – Леонард сложил газету вдвое, вчетверо, потом еще раз и еще. Каждый раз он проводил по сгибу ногтем большого пальца. – Почему именно я стал «участником заговора», а не ты?
Конечно, я знала ответ. Леонард был чернокожим.
– Ладно. Я понимаю, куда ты клонишь. – Ладони у меня вспотели. Я засунула их поглубже под мышки. – Но ведь ты все равно попал в состав экспедиции. Ты здесь. Разве нет? Значит, никто из нас не обязан быть идеальным.
– Но твое несовершенство у тебя в голове, – Леонард протянул руку, – а мое – вот оно.
– Я не… – 21, 34, 55, 89… Дело было не во мне. Флоренс только что об этом сказала. Это не несовершенство. Ты блестящий специалист и как никто заслуживаешь быть здесь.
– Вот только чем они заставляют нас заниматься? – Флоренс склонила голову: – Чистим переборки. Драим туалеты. Готовим. Стираем.
– Ну, это мы все делаем. Я тут чинила унитаз…
– Эльма, замолчи, – Леонард скомкал телетайпную бумагу: – Ради всего святого, замолчи.
Сердце у меня билось уже с космической скоростью, а на шее под волосами выступили теплые капли пота. Леонард ведь даже голоса никогда не повышал.
– Я просто…
– Я стараюсь помнить о том, что ты хочешь как лучше. Но прямо сейчас я не могу слушать торжественные заверения белой женщины с добрыми намерениями. У меня нет сил тебя переубеждать, равно как и притворяться, будто бы я счастлив и доволен своей жизнью.
– Прости, – я впилась пальцами в бока: – Прости. Я ведь только пытаюсь помочь.
– Помочь? – Флоренс сложила шитье. – Ты можешь помочь, если заткнешься вместо того, чтобы демонстрировать откровенное невежество.
Терразас хмыкнул.
– Ты так говоришь, как будто она де Бер. Если вы вдруг не заметили, уборка корабля входит в наши обязанности.
– И ты туда же? А ты приглядись в понедельник к списку дежурств. И попробуй мне сказать, что в нем нет никакой несправедливости, – она засунула шитье в сумку на талии: – А теперь прошу меня извинить, мне нужно идти в прачечную.
Это уже просто смешно. На корабле нас было всего семь человек. У нас не было уборщика, который делал бы все это за нас.
– Но мы все занимаемся уборкой. Это часть технического обслуживания.
– Да, – Леонард ударил сложенной газетой по ладони: – Да. Мы все занимаемся уборкой. Но вы все выполняете и другие задачи, связанные с обслуживанием корабля. А мы с Флоренс – нет.
Рафаэль сказал:
