Кто сейчас дежурит в ЦУП? Там должна быть целая группа людей, занимающихся вычислениями. Может, Кэтрин Джонсон или Басира, когда-то бывшая моей соседкой по парте. Хелен все еще состояла в корпусе космонавтов, так что она математикой заниматься не будет. Хотя она все равно могла сейчас быть в ЦУП и наблюдать за нами. Или, возможно, она, напротив, не хочет этого делать.
Натаниэль точно был там. Я склонила голову к иллюминатору, как будто могла его разглядеть. В ответ на меня смотрело лишь суровое небо с немигающими звездами.
В командном модуле раздался голос Флоренс.
– Цитирую ЦУП: «Нинья», даем добро на корректировку курса. Вперед и счастливого пути».
Паркер кивнул и положил руки на рычаги управления. Он быстро выдохнул, будто пытаясь справиться с нервами, и от предвкушения у меня перехватило дыхание.
– Терразас, скажи экипажу, что нас ждет двадцать одна секунда корректирующего импульса.
– Принято. – Терразас взял микрофон и вдруг заговорил голосом Бака Роджерса. – Дамы и господа, в этом захватывающем выпуске капитан Стетсон Паркер и его бесстрашная команда готовятся к корректирующему импульсу продолжительностью двадцать одна секунда. «Горячий» вопрос заключается в том, все ли члены экипажа пристегнулись по приказу или кто-то не торопится это сделать, хотя палец капитана уже приближается к кнопке запуска? Все ближе. И бли-и-и-же.
–
«Нинья» вздрогнула. 1, 2, 3, 4, 5, 6… Низкий рев двигателей отдавался вибрацией в металлических, пластиковых и стекловолокнистых материалах, из которых был построен корабль. …10, 11, 12, 13… Звезды развернулись в такт запланированному крену, и я так сильно сжала свой карандаш, что его грани впились в костяшки пальцев. …16, 17… Сиденье подо мной дребезжало, а маршевые двигатели толкали нас вперед. …18, 19, 20, 21.
Двигатели заглохли, и наступила тишина. Меня швырнуло вперед, и я повисла на плечевых ремнях. Паркер убрал руки с пульта управления.
– Доложите.
Терразас изучил датчики скорости и относительного расположения, терявшиеся на фоне огромного множества приборов.
– Прямо в яблочко.
Вздохнув, Паркер запрокинул голову и улыбнулся.
– Посмотрите наверх.
Прямо у нас над головами в море чернильного мрака плавала крошечная голубая горошина. И где-то на этом шарике был мой муж. Он только через пятнадцать минут узнает, что у нас все в порядке.
Можно подумать, что прохождение половины пути спровоцирует какие-то изменения на корабле, но все продолжалось по-старому. Менялся список дежурств, мы жонглировали обязанностями, а космос за бортом оставался все таким же чернильно-черным. На этой неделе мне попалось любимое дежурство, в садовом модуле. О, конечно, мне нравилось дежурить на кухне, но от пребывания в душистом влажном воздухе садового модуля из моего тела уходило все напряжение.
Склонившись над одной из грядок с редиской, я вытащила маленький красный шарик. К нитевидным белым корням прилипли зернышки почвы, наполняя воздух пряным ароматом. Я постучала по редиске, стряхивая остатки земли обратно на грядку. А ведь когда-то мне бы не понравилось, что земля забивается под ногти и окрашивает кончики пальцев.
Камила сидела с ногами на скамейке в центре модуля. На коленях у нее лежала книга.
– Можно тебя потом украсть ненадолго?
– Конечно. А зачем?
– Мне кажется, что уже пора отжать изюм, и чужое мнение лишним не будет, – она потянулась, подняв руки над головой: – А тебе уже приходилось с таким сталкиваться.
Я потрясла облепленным землей пальцем.
– Ну как. Миртл делала вино из изюма. А я только дегустировала.
– Все равно. Из нас всех у тебя больше всего опыта.
– Не надо было тебе рассказывать эту историю, – я поморщилась, вспомнив крепкий, терпкий ликер. – Изюмное вино у Миртл было не очень. По сути, просто самогон. К тому же ты ведь не пьешь.
– Это в лекарственных целях. А еще… у меня есть секретное оружие, которым не могла похвастать Миртл.
Я положила в корзину еще одну редиску и остановилась, взглянув на Камилу. На ее лице застыло отчасти самодовольное, отчасти блаженное выражение. Губы крепко сжаты, брови приподняты.
– Вот как?
– У меня есть лаборатория. И, в частности, дистиллятор.
– Значит… ты хочешь создать концентрат и сделать еще хуже?
Бренди, которое было сделано из изюмного вина на Луне, было… мучительным. Камила покачала головой, закрыла книгу и опустила ноги на землю.
– Я могу сделать водку. А в ящике для специй есть можжевельник. И цитрусы.
Я смотрела на нее, все еще не понимая, куда она клонит.
– Я могу сделать джин.
В горле у меня забулькал смех. Джин. А оливки на корабле есть?
– Ты гений, и…
– Что за хрень, Йорк? – В садовый модуль неслышно вошла Флоренс, сжимая в руке кипу бумаг. – Ты мне только начала нравиться. Мне почти стало тебя жаль. Но ты дерьма кусок.
Я уронила редиску. Корнеплод отскочил от края высокой грядки и покатился по проходу. Сердце у меня сжалось.
– Что?
– Вот что. – Она бросила кипу бумаг прямо на грядку с редиской, немного придавив ботву.
