– Тебе это нравится?
Я подскочила, все еще зажимая руками рот, и увидела, как Марк Мак-Кен закрывает за собой балконную дверь. На нем было пальто, а в руках он держал мою куртку. Даже не знаю, кому я обрадовалась больше – Кену или своей куртке.
Вручая мне мою блестящую бордовую летную куртку, Кен сказал:
– Довольно ветрено, тебе не кажется?
Закутываясь в куртку, как в одеяло, я хрипло рассмеялась.
– Ветрено до жопы!
Я подвинулась, освобождая Кену место на диванчике, но он, как всегда, отошел в дальний конец балкона.
Всегда на расстоянии.
– А какая у тебя любимая группа? – спросила я, затягиваясь сигаретой, словно не рисковала отморозить себе в процессе кончики пальцев.
– «Sublime», – без малейшего промедления ответил Кен.
– «Sublime»? Да ладно, – хрюкнула я.
– А что не так с «Sublime»?
– Нет-нет, ничего, – сдала я назад. – Отличная группа.
– Так в чем дело-то? – Кен поднял бровь и оперся о балконные перила, явно наслаждаясь видом моих корчей.
А мне нравилось смотреть, как он смотрит на мои корчи.
– Хм, ну,
– И еще про детскую проституцию, – добил меня Кен.
– Ну да, – хихикнула я. – Как я могла об этом забыть? Это же в «Не том Пути».
– Это практически величайшая песня на свете.
– Эй, – сказала я, снова отвлекаясь его прикид. – Мне нравится, как ты одет. Чего это ты такой нарядный?
– Я был на работе. Обычно по воскресеньям я выходной, но куча идиотов сегодня отпросилась из-за Суперкубка, так что мне пришлось пойти на работу.
– Вот они, трудности начальства, да?
– Ага, особенно если все твои работники чертовы подростки, – ухмыльнулся Кен. – Ничего личного.
– Эй! – рассмеявшись, я швырнула в него диванной подушкой.
Прицелилась я кошмарно, но Кен изловчился и поймал ее, прежде чем она улетела через перила. Движение было совершенно естественным; казалось, он мог бы сделать это во сне. Улыбнувшись, он сделал вид, что собирается стукнуть меня подушкой, а потом осторожно сунул ее мне на колени. Заверещав, я закрыла голову локтями.
Смутившись, я опустила руки и поглядела Кену в глаза. Он казался страшно довольным собой. Мы помолчали, и тут зазвучала песня «Широко раскрыв объятья».
– Господи. Кстати, о сопливых рок-звездах, – вскочив, я вышвырнула окурок на парковку под нами. – Пошли, – сказала я, хватая Кена за лацкан пальто и таща за собой в квартиру. Это было самое большое приближение к прикосновению, которое, кажется, он мог мне позволить. – Я не могу слушать это дерьмо.
Кен охотно последовал за мной. Я сделала себе заметку на память:
