Рок-звезда полностью

– Почему ты ушла? – обида в его голосе пронзила мое сердце острием вины.

«Если бы я осталась, ничего бы не случилось».

– Меня начало тошнить, и я вышла наружу, на свежий воздух. А когда вернулась, увидела, что ты целуешь ту девицу из магазина, и я… я сорвалась. Прости. Мне не стоило уходить.

Ганс теснее прижал к себе мои руки.

– Нет, детка. Это ты прости. Клянусь, я не целовал ее в ответ. Она просто… напала на меня.

«На меня тоже кое-кто напал».

– Ладно, это ничего.

– Нет, не ладно, если это тебя огорчает.

Ганс выпустил мои руки и повернулся на барном стуле лицом ко мне. Притянув меня так, что я оказалась у него между ног, Ганс вгляделся в мое лицо, и я увидела, как он побледнел.

– Господи! – подняв обе руки, Ганс провел большими пальцами по моим щекам. Когда это делал он, я не шарахалась. Закрыв глаза, я впитывала его прикосновения. – Хватит. Я скажу Трипу, что мы больше не будем проводить поцелуйный конкурс.

– Да нет, – я потрясла головой. – Правда. Это ничего. А толпа его любит.

– В жопу толпу! Ты погляди на себя!

Открыв глаза, я попыталась вообразить, что же видит Ганс. По лицу стекает черная краска. Волосы всклокочены. Глаза распухли. Я не собиралась рассказывать ему про Рыцаря, но я не могла допустить, чтобы он думал, что все это из-за него. Это была не его вина.

– Возле моей машины меня ждал Рыцарь, – выдавила я, опустив глаза в пол. Мое сердце бешено стучало в груди, пока я раздумывала, сколько еще можно рассказать, и ждала неизбежных вопросов. Я почувствовала, как все тело Ганса напряглось и стало горячим. Я почувствовала, как его глаза осматривают меня с ног до головы.

– И что он сделал?

Я не могла этого сказать. Не могла. Я и сама не знала толком, что там произошло. Что-то плохое. Что-то, чего я не хотела. Что-то, что могло все изменить. Но сейчас мне была так необходима любовь Ганса. Не жалость, не осуждение, не ярость и не боль. Мне нужно было, чтобы он обнял меня и сказал, что все будет хорошо.

– Детка?

От его ласкового голоса я чуть не сломалась, но все еще не поднимала глаз.

– Я не хочу об этом говорить, ладно?

– Эй… Что случилось? Мне ты можешь сказать.

Я помотала головой.

– Он тебя трогал?

– Ганс…

– Он сделал тебе больно?

– Ну пожалуйста…

– Он поднял на тебя свою проклятую руку, да? – от ярости в его голосе я зажмурилась, чтобы удержать готовые пролиться слезы.

Мне больше не нужно было мужской агрессии. Мне нужен был кто-то, чтобы обнять меня, на фиг.

– Где он? Скажи, куда он пошел?

– Не знаю. Неважно. Он ушел.

Ганс оперся о стойку бара и потрясенно уставился на меня.

– Это я виноват. Если бы не этот поцелуй, ты не оказалась бы там одна.

Это была именно та реакция, которой я пыталась избежать. Он не утешал меня. Он смотрел на меня, как смотрят на любимую лампу после того, как нечаянно столкнули ее локтем на пол. Как будто я была разбита. Как будто я была чем-то, что требует немедленной уборки.

– Прекрати на меня так смотреть! – заорала я громче, чем собиралась. – Просто скажи мне, что все это неважно! Ну пожалуйста? – я слышала, как мой голос срывается, но я уже зашла слишком далеко, и мне было пофиг. – Скажи, что тебе плевать, что там произошло. Скажи, что все будет хорошо. Просто… Скажи, что ты еще любишь меня!

Ганс выпрямился и обнял меня прямо во время этого всплеска. Он гладил меня по спине – сильно, а не легко, – целовал в макушку и утешал:

– Ну конечно, я тебя люблю. Почему ты вообще это говоришь? Ты – моя родная душа. Я люблю тебя с самой первой встречи. Не любить тебя – вообще даже не обсуждается. Разве ты этого не понимаешь?

Я кивнула ему в грудь и обхватила его покрепче.

– Ну, так что же?

– Что? – всхлипнула я.

– Вот это. Мы. Что это для тебя? Потому что я знаю, что это для меня, и если ты думаешь, что я могу разлюбить тебя из-за чего-то, чем ты не можешь управлять, то, может, ты чувствуешь не то же самое, что я.

Это был он. Момент истины. То самое, ради чего я сюда пришла.

Поглядев на великолепное, сердитое, решительное лицо Ганса, я тихо ответила ему:

– Истинная любовь?

И при этих словах снова включился свет. Тот, что освещал суровые черты Ганса изнутри, смягчая их, и делая теплее.

Ганс улыбнулся. А потом сделал страшные глаза и беззвучно произнес: «Что? Я тебя не слышу».

Из моих легких непроизвольно вырвался смех.

Расплывшись в нелепой улыбке, я так же беззвучно ответила, выделяя губами каждую букву: «Я говорю, истинная любовь».

«Синяя морковь?» – ухмыльнулся Ганс, поднимая руку и изображая морковный хвост.

Встав, чтобы оказаться с ним лицом к лицу, я подняла руки ко рту, сделала глубокий вдох и безмолвно заорала: «ИСТИННАЯ-Я-Я-Я ЛЮБО-О-О…»

Но прежде чем моя пантомима успела окончиться, Ганс наклонился и поцеловал меня прямо в раскрытый рот.