– Господи, – прижав руку ко рту, я огляделась вокруг и прокрутила в памяти весь наш путь из Атланты в Миртл-Бич. И с ужасом поняла, что Джульет права. – Как такое возможно? Черные же тоже ездят на мотоциклах! Помнишь, когда мы ходили на трек вместе с Харли? Да там вообще не было белых на мотоциклах. Что за хрень? Это Мото-Неделя, а не Неделя Белых!
Я разозлилась. Но еще больше мне было стыдно. Как я могла притащить сюда Джульет, даже не подумав, как ей, должно быть, тут неуютно. И что такое вообще может быть.
Я соскочила с цементной глыбы, служившей основанием вывески нашего однозвездного мотеля, и обратилась к идущему мимо человеку, похожему на Санта-Клауса в виде байкера.
– Простите, сэр? А вы не могли бы сказать мне, где все… э-э-э, ну, цветные люди?
Санта быстро взглянул на Джульет и, кажется, уловил мой намек.
– О, так вам нужна Черная Мото-Неделя. Это только после Дня Поминовения.
– То есть? – резко спросила Джульет, вставая рядом со мной.
Санта развел руками.
– Простите, мисс. Не хотел вас обидеть. Просто так уж ее называют. Вот это, сейчас, это Харли-Дэвидсон Мото-Неделя. А потом, на следующей, эти…
– Хм… Ладно. Спасибо.
Дружески улыбнувшись на прощание, Санта отправился своей дорогой, а мы с Джульет остались на месте, как будто нам двинули под дых.
– Господи ты, боже мой, – сказала я, хлопая глазами на свою лучшую подругу. Девчонку, за которой я пошла бы и в рай, и в ад. Которая была со мной во всех бедах и несчастьях. Ребенка которой я приняла в родах и дала ему имя.
Она казалась рассерженной, но я знала, что ее чувства на самом деле гораздо глубже.
Поджав губы, Джульет приподняла идеально нарисованную бровь.
– Мы что, блин, совершили путешествие во времени? Следующего, кого мы встретим, я спрошу, какой сейчас год. Что за херня!
– Джулс, прости, что притащила тебя сюда.
– Прости? Да за что тебе извиняться? Ганс сказал нам, что мы едем на Мото-Неделю. Ну, и вот мы здесь, – Джульет повела руками вокруг.
Схватив сумку с цементной тумбы, я закинула ее на плечо.
– Пошли. Я хочу все исправить.
– Куда еще? – пропыхтела Джульет.
– На север. Мы, на хер, пойдем на север.
Мы с Джульет повернулись спиной к мотелю «Happy Holiday», швырнули наши бутылки из-под виски-колы в ближайший мусорный ящик и отправились по Океанскому бульвару на север.
Мы прошли примерно с милю, которая ощущалась, скорее, как три, со всеми остановками и размахиваниями, которые нам пришлось делать возле почти каждого «харли» или мото-чоппера, стоящих вдоль дороги. Солнце уже начало садиться, когда мы, наконец, услыхали его – низкий, пульсирующий гул басов.
Мы с Джульет переглянулись и ухмыльнулись.
Идя на звук, мы оказались напротив совершенно неприметного здания на стороне пляжа. Вывеска на фасаде гласила:
Заверещав от радости, мы взялись за руки и рванули через дорогу. Внутри было темно, мрачно и полно народу.
Народу, который, для разнообразия,
В основном зале ресторана стояли круглые высокие столики, все лицом к довольно большой сцене, и за каждым на узких барных стульях сидело примерно на два человека больше, чем могло поместиться.
Каким-то чудом нам с Джульет достался столик в дальнем углу. Едва хостес ушла, из динамиков донеслось какое-то имя, и мы увидели, что к микрофону подошел плотный дядька в костюме-тройке. Бедолага был сильно вспотевшим и вообще выглядел так, словно его сейчас стошнит.
Раздалась музыка, которая казалась знакомой, но я не узнавала ее, пока он не раскрыл рот и не пропел «Если я» мягким, высоким голосом. И тогда я поняла, что за фигня тут происходит.
– Черт! – хлопнув ладонью по столу, я уставилась на Джульет. – Нет! Просто не может быть!
Джульет, раскрыв рот, пялилась на сцену.
Выудив из сумки телефон, я набрала номер Ганса, готовясь оставить ему сообщение. Я знала, что они дают какое-то интервью на радио, и он, скорее всего, не ответит, но мне все равно надо было хоть с кем-нибудь поделиться.
– Эй, детка! – ответил он после второго гудка.
– Ганс! Господи, я думала, ты не ответишь. Ты меня слышишь?
– С трудом. А что? Вы там развлекаетесь?
– Да! Слушай, мы тут в таком месте на берегу, называется «У Дугана», и тут у них вечер караоке, и – блин, он сейчас запоет припев. Слушай! – я подняла телефон повыше, как раз когда мой новый герой взял самую высокую ноту в «И я всегда буду любить тебя» Уитни Хьюстон.
Толпа буквально обезумела – все прыгали вверх-вниз, размахивая в воздухе руками, визжа и свистя. Энергия была офигенной. Я ловила кайф.
– Ты слышишь? Ты это слышишь? – прокричала я в трубку.
– Да, потрясающе. И, говоришь, это мужик?
