Я услышала, как боковая дверь фургона отъезжает вбок, и поняла, что Ганс пытается выскочить на ходу. Как бы я ни хотела повернуться и оказаться в его объятиях, ярость Джульет была заразительной. Мне тоже хотелось на кого-нибудь накричать, кого-нибудь обвинить, и кто лучше годился на это роль, чем тот, кого никогда нет рядом, когда он мне нужен?
– Детка, ты в порядке? Что случилось?
Я только фыркнула.
Длинные, жесткие пальцы Ганса обхватили мой крошечный бицепс, но он не хватал меня. Не тянул. Его прикосновение было таким ласковым, что мне было жаль стряхивать его руку.
Но я все равно это сделала.
– Эй… Скажи мне что-нибудь, – Ганс забежал вперед и повернулся, преграждая нам путь. Когда мы встретились взглядами, он выглядел так, словно это ему заехали локтем в лицо. – О боже! Это что, фингал?
Я обернулась к Джульет за подтверждением. Она только пожала плечами и кивнула.
Подбежав ко мне, Ганс схватил мое лицо в ладони и трижды нежно поцеловал меня над левой бровью. Это вызвало у меня слезы на глазах, что не удалось сделать алкоголю и отеку от удара.
Закрыв глаза, я отвернулась.
– Что за херня тут происходит? Почему ты не хочешь со мной разговаривать?
Джульет, фыркнув, выпустила мою руку и зашагала к мотелю в одиночестве.
– Встретимся в мотеле, ладно? – крикнул Ганс парням в фургоне.
Они прибавили скорость, но все равно продолжили ехать вдоль тротуара недалеко от Джульет, которая, сложив руки на груди, маршировала к мотелю строевым шагом. Трип, свесившись из пассажирского окна, что-то говорил ей. Я не слышала его слов, но знала, что он пытается ее рассмешить.
– Иди сюда, – сказал Ганс, беря меня за руку. Дождавшись перерыва в движении на шоссе, он перевел меня через дорогу и повел куда-то через парковку.
– Что ты делаешь?
– То, что должен был сделать сразу, как только мы приехали. Веду тебя на пляж.
За парковкой между песчаных дюн был проход, ведущий прямо к воде. Мы с Джульет немного повалялись на пляже этим утром, но вечером все было совсем по-другому. Океанский бриз холодил, а не согревал кожу. Рокот волн был громче и заглушал рычание мотоциклов, сновавших по Океанскому бульвару. Вместо загорающих на песке валялись пьяницы. А небеса надели свой лучший вечерний наряд – темно-синий бархат, поблескивающий множеством бриллиантов.
С каждым шагом мои ботинки все глубже утопали в мелком нежном песке. Ганс подвел меня к вышке спасателей. Даже не глядя, смотрит ли на нас кто-нибудь, Ганс забрался на верх деревянного сооружения и протянул мне руку. Я взобралась за ним.
Но не стала держаться за его руку.
Что я, ребенок, что ли?
Нет, ну, формально я, конечно, еще ребенок, но шел бы он к черту. Я сама могу залезть на чертову спасательную вышку. С фингалом или без.
Наверху было только одно сиденье, так что Ганс уселся и посадил меня к себе на колени, спиной к своей груди.
Его сердце ритмично стучало мне в спину, его шершавая челюсть лежала у меня на плече, его теплые руки обнимали меня, волны отлива шуршали внизу, а перед нами расстилалось бесконечное море. И мое тело прекратило борьбу, расслабилось и позволило утешить себя.
– Я не знаю, что там случилось, и ты можешь мне не рассказывать, но мне очень жаль, что меня не было там, чтобы помочь тебе.
Эта простая, милая фраза разбила все мои надежды на ссору. Я сама хотела выкрикнуть ему эти слова.
Но он вынул эти слова из моего рта и преподнес их мне на серебряном блюде.
– Мне тоже, – вздохнула я.
– Но ты в порядке?
Я кивнула.
– Джульет ввязалась в драку с какими-то парнями, пока я на сцене пела караоке.
–
И, как по команде, вся моя злость снова очнулась и вернулась к жизни.
– Ну, да. Я, блин, обожаю караоке.
– Извини. Я просто не знал, что ты умеешь петь.
– Я не умею петь, – отрезала я, – поэтому я читаю рэп. Неважно, – резко выдохнула я. – Я побежала туда, чтобы их разнять, и получила локтем по морде, – даже вспомнив об этом, я зажмурилась.
