– Тебе, наверное, уже надо ехать, если хочешь попасть домой до рассвета, старик, – поддразнила я, отдышавшись.
Кен не ответил. Просто стоял и смотрел на меня.
– Что? – спросила я, успокаиваясь.
– Да ничего. Хочу подождать, чтобы ты спокойно дошла до дому.
– Ой, да я живу прямо тут, – сказала я, указывая на обшарпанный двухэтажный дом напротив парковки.
– Я знаю.
– А. Ну да. Ну что… Увидимся на той неделе?
– Может быть, – Кен сложил руки на груди и слегка приподнял уголок рта.
После этого странного прощания я сделала несколько неуверенных шагов от Кена и его блестящего маленького кабриолета, а потом повернулась и отправилась в свой дом, который все еще не казался мне домом.
Повернувшись, я помахала через площадку своему новому, необнимающемуся другу.
Кен ответил мне одним кивком.
Фыркнув, я зашла в свою темную квартиру.
– Ганс? – позвала я, хотя было ясно, что Ганса дома нет.
Его машины не было на парковке. Я зажгла свет у входа на лестницу и поднялась, на ходу вытаскивая телефон из кармана. Никаких звонков.
Я набрала номер Ганса, и он ответил на последнем гудке.
– Эй, детка! – закричал в трубку Ганс. Где бы он ни был, это совершенно точно был не фургон Бейкера.
– Эй! – заорала я в ответ, надеясь, что он расслышит меня сквозь веселый шум, раздающийся из трубки. Бросив сумку на столик возле дивана, я включила свет. – Ты где?
Ганс рассмеялся.
– А я и сам не знаю. Эй, ребята, мы где? – какое-то время его голос звучал приглушенно, а потом снова стал громким: – Мы в «Хард-рок-кафе».
– В Атланте?
– Нет, в Нэшвилле.
У меня упало сердце. Еще одна ночь в одиночестве.
Голос Ганса снова зазвучал приглушенно, как будто он просил кого-то заткнуться и не орать в телефон.
– Детка? Ты еще тут?
– Да, я-то тут, – я прошла в кухню, зажигая по дороге все лампы. Открыв шкафчик возле плиты, я вытащила последнюю бутылку с остатками «Джек Дэниэлс», которую купил мне Бейкер. – Я думала, вы сегодня вернетесь. Ты же знаешь, завтра у нас учеба.
Я сделала большой глоток прямо из бутылки и взяла ее с собой – в гостиную, за угол, в ванную.
– Что? – прокричал Ганс мне в ухо.
– Ничего, – вздохнула я, протянула руку в душ и включила воду на полную мощность.
– Прости. Тут дико шумно.
– Да уж слышу, – пробурчала я, делая новый глоток. Виски чертовски жглось. Я положила телефон и сняла с себя толстовку, рубашку и лифчик.
Когда я снова взяла телефон, то услышала только:
– И он сказал, что мы там будем! Представляешь?
Прижав трубку плечом к уху, я начала снимать ботинки, джинсы и трусы.
– Извини. Я тебя не слышу. Где вы будете?
– Мы будем
Где-то за ним что-то упало и разбилось, и вся и без того шумная толпа разразилась восторженными криками.
А я стояла, голая, одинокая, совершенно парализованная этим известием, и смотрела на застывшую в зеркале несчастную тощую девочку.
– Детка?
– Это потрясающе, – сказала я, глядя, как губы покинутой девочки шевелятся в унисон с моими. – Я так за тебя рада. Невозможно поверить.
Я говорила что-то еще, не слыша собственных слов. Я слышала только, как Ганс сказал, что ему надо идти. Что он меня любит. Что мы увидимся завтра. Я даже не знаю, нажала ли я кнопку отбоя до того, как положила телефон на стойку, взяла бутылку виски, залезла вместе с ней под душ и плакала там, сжавшись в комок, до тех пор, пока вода не остыла.
– Ты в порядке?
– А? – вопрос Кена вырвал меня из мрачной спирали тяжелых мыслей, в которую я погружалась. Моргнув на большой экран в комнате Джейсона, я сфокусировалась на игре, а потом повернулась и уставилась на Пижаму.
– Прости. Я в порядке. Просто… Переживаю из-за завтрашней контрольной. Мне бы надо сейчас быть дома и заниматься, а я вместо этого тут, – я махнула рукой в сторону экрана. – Притворяюсь, что смотрю футбол.
– Ну так зачем ты тогда пришла? – Кен небрежно оперся локтем о спинку дивана и повернулся ко мне. Слушая. Ожидая.
– Потому что Джейсон пришел за мной и буквально притащил меня сюда. Он сказал, что я приношу «Фальконам» удачу и не имею права пропускать игру, пока они не выиграют Супер-кубок.
Кен фыркнул.
