У молодого человека действительно были темно-русые прямые волосы, совершенно обычные зеленые (вроде бы) глаза и весьма дружелюбная улыбка. Если присмотреться повнимательнее, становилось понятно, что ничего общего с известным музыкантом, парнишка не имел. А вот на известного многим студентам-химикам профессора Котикова парень был похож почти как две капли воды. Ну, разве что, если бы профессор был помоложе лет на тридцать, повыше сантиметров на двадцать и в плечах пошире. Но в остальном сомнений не было: на фотографии сын Михалыча.
Черт возьми, и правда похож! — согласилась я, возвращая телефон Стасу. Тот принял аппарат и вновь уставился на меня.
Маш, у тебя точно все хорошо? — спросил Ананас, недоверчиво поглядывая.
Ага, — вяло согласилась я. — Мне тут просто привиделось кое-что странное, а оказывается, это был всего лишь сынуля Цербера. «Котик», однако.
«Да, Веленская. У тебя точно крыша поехала! Вон, всякая нечисть мерещится на каждом ходу. Правда, сынуля Котикова, наверняка, как и папа — тот еще монстр. Хотя, мальчик-то весьма симпатичный!»
«Замолкни, советник ты фигов!» — приказала я своему внутреннему «я», тем самым прекращая поток бессмысленных раздумий. Про себя же я отметила, что мне и правда стоит выспаться, а то неровен час, как я окончательно лишусь рассудка.
«И будет тебе видеться этот Ник на каждом шагу! И превратишься ты в очумелую фанатку нашего любимого Люцифера Демоновича. Вот ведь умора будет!»
«Захлопнись!» — вновь попросила саму себя я, чувствую, что и правда начинаю бредить. Вот тебе и дожила до маразма в столь юном возрасте.
Что-то с тобой странное сегодня творится, — с сочувствием заметил друг. — Ты уверена, что с тобой все нормально?
Не обращай внимания, — отмахнулась я, давая тем самым понять, что в помощи психолога-Стаса не нуждаюсь. Да и в самом деле, не рассказывать же Миронову, что после того, как я всю ночь охраняла звезду мировой сцены, мне эта звездюлька теперь покоя не дает?
Ну, ладно, — Стасу ничего не оставалось, как согласиться. Бросив на меня последний пытливый взгляд, молодой человек тяжело вздохнул и глянул на свои наручные часы. — Твою ж дивизию, практика по химии!
Мне повторять дважды необходимости не было, поэтому, быстренько сообразив, что за опоздание никто нас по головке не погладит, мы все же собрались с духом и двинулись в сторону лифта. Я же предчувствовала, что не самый удачный день в моей жизни еще только начинается.
Если день не задался с самого утра, глупо ожидать, что к обеду что-то изменится. В моем случае, глупо вообще ждать, что даже через три дня что-то изменится и на моей хмурой полянке зацветут ромашки. Поэтому, на химию я шла с твердой мыслью, что мне хана. И ведь угадала же!
Мало того, что совсем недобрый преподаватель вдоволь накричался на меня за опоздание, так этот старый маразматик со стажем решил припомнить мне все мои многочисленные грешки. Поэтому, к концу практического занятия я была злая, уставшая и так и не сделала нужное задание. А это значило только одно — да здравствует дополнительные часы в «любимой» лаборатории университета! Такая перспектива меня совсем не радовала, но деваться от нее было некуда.
Наконец, когда пытка в стенах лаборатории закончилась и меня отпустили на все четыре стороны, я пулей вылетела из кабинета, мечтая только об одном — поскорее свалить отсюда и забыть хотя бы на два выходных дня о том, что такое этилендиаминтетрауксусная кислота и почему водородную бомбу нельзя собрать в домашних условиях.
Правда, прежде, чем с чистой совестью уехать домой к родителям, мне предстояло еще раз поучаствовать в очередном дурацком плане Валерии, которая не упустила возможности напомнить мне об этом. Судя по короткому посланию, которое передала мне Лерка вместе с одним из своих поклонников сразу же после практики, встретиться мы с ней не сможем, так как она во всю готовиться к сегодняшнему вечеру, поэтому, без лишних объяснений я должна быть готова к семи часам вечера и ждать ее на пристани, недалеко от университетского корпуса социальных наук. Ничего более в письме Соколовой не было, поэтому мне только оставалось гадать, что же будет дальше.
«Ничего хорошего!» — любезно подсказывал внутренний голос и это был один из немногих случаев, когда я была с ним согласна.
Мечтая поскорее оказаться дома, в родной кроватке, нежели в стенах учебного заведения, я вновь спустилась на первый этаж, и, миновав холл, оказалась на улице. И если в первую секунду я была рада наконец-то почувствовать свежий воздух, то в следующее мгновение уже пожалела о том, что вообще вышла на улицу.
За пару часов погода успела кардинально измениться и теперь вместо приветливого солнышка и легкого ветерка, на небе собрались темные тяжелые тучи, а асфальт покрывали многочисленные лужи. Дождь лил как из ведра и я мысленно пожалела о том, что забыла зонтик.
Конечно же, посетовав на забытый зонт, я так же обругала всеми мыслимыми и немыслимыми словами Стаса, который, в отличие от меня, закончил практику раньше и уже давно уехал на своем «форде» домой, решив меня не ждать.
