В машину ее. Везем в центральную больницу, — бросила она кому-то, стоящему позади меня.
Я не собиралась сдаваться без боя, но к моему удивлению, весь мой пыл начал потихоньку угасать, а сама я почувствовала невероятную усталость. Черт возьми, они мне что, успокоительное вкололи? А вдруг мне его нельзя? У меня же может быть серьезные травмы, пониженное давление, что-то там еще опасное для жизни, а эти манипуляции могут только усугубить мое состояние! Чем вообще думают эти горе-врачи? И…
Мысленно моя тирада продолжалась, а вот на деле я начала постепенно отключаться. Я уже не видела ни Ника, вокруг которого крутились медики и спасатели, не слышала чьих-то криков (Умоляю, пусть это будет не Лерка. Только не она!), не видела, куда меня уносят. Все пространство вокруг заполнялось темнотой и только сейчас я поняла, что жутко устала. Эти три дня отняли у меня больше сил, чем весь семестр на практиках профессора Котикова.
И тут мне жутко захотелось спать. Долго-долго спать.
Третье пробуждение за один день оказалась куда веселее предыдущих двух. И если первый раз я проснулась от противного будильника, то второй раз, кажется, я тонула в местной речке, и, если я правильно помню, это никак не входило в мои планы. Поэтому, когда я открыла глаза и увидела перед собой белоснежный потолок, я даже обрадовалась. Ну согласитесь, с моим послужным списком за сегодня, это самый приятный вид, который я могла наблюдать. По крайней мере, видеть это было куда приятнее, нежели стены морга или, того хуже, самодовольную физиономию фронтмена «Алых Демонов».
Она пришла в себя, — раздался голов совсем близко. Я попыталась повернуть голову в сторону источника шума, но, похоже, моя голова была не согласна с такой сменой положения, поэтому в висках противно застучало.
Девушка, вы меня слышите? — обратилась ко мне женщина в белоснежном халате. В точно таких же ходили нынешние студенты-врачи, которые, признаться честно, не внушали мне доверия.
Слышу, — наконец соизволила я ответить доктору. — Только голова жутко болит.
Это нормально при гипотермии, — констатировала медик. — Вы еще легко отделались, так как вода была не такая холодная, да и пробыли вы там недолго. Теперь возможен риск возникновения простудных заболеваний, ангин, легочных инфекций, но если будете соблюдать все предписания и указания, через пару дней окончательно придете в норму.
И на том спасибо, — пробурчала я, вновь рассматривая потолок. — А домой-то мне когда можно будет?
Подержим вас до завтрашнего утра, а утром посмотрим на ваше состояние. Если все будет хорошо, в обед уже будете дома. Сообщите родственникам или кому-то из близких, где вы.
Я только кивнула, прекрасно понимая, что не собираюсь этого делать. Во-первых, если моя драгоценная матушка узнает, во что я вляпалась, она поднимет такую панику, что я пропишусь в стенах этой больнички на долгие, долгие недели. Ну, а во-вторых, у меня банально не было телефона (спасибо многоуважаемому Люциферу Демоновичу, который утопил мой предыдущий мобильник), поэтому, я не могла ни с кем связаться.
Алла Викторовна, вас ждут, — в палату, где я «отдыхала после трудного выходного дня», заглянула еще одна медсестра. Дамочка-доктор согласно хмыкнула, давая понять, что она сейчас подойдет.
Значит так, Веленская, — напоследок обратилась ко мне женщина-медик, — сейчас медсестра поставит вам капельницу с витаминчиками. Так что, лежите и отдыхайте. Поговорим с вами завтра.
Попрощавшись, женщина покинула палату, оставляя меня наедине с медсестрой. Та принялась ловко орудовать с иголками и трубками, я же посчитала, что не стоит ей мешать.
Так, сейчас может быть немного неприятно, — голос медсестры звучал спокойно и ласково. — Если возникнет дискомфорт, обязательно скажите.
Хорошо, — согласилась я, зажмуриваясь. Не то, чтобы я была такой слабонервной или боялась иголок и уколов, просто, мне было от всего этого чуточку неприятно. И все же, действовала медсестра профессионально и умело, поэтому, уже через минуту мои мучения закончились, а сама женщина поспешила прочь из помещения, сообщая, что мне надо отдыхать и она вернется, как только закончится раствор в капельнице.
Но, увы, отдыхать мне пришлось не долго. Пока я бездумно считала невидимых барашков (а чем мне еще было заняться?), в дверь снова постучали.
Кого там черт принес? — тихо заворчала я, после чего поспешила добавить уже громче, — Войдите!
Дверь приоткрылась и в дверном проеме появилась нахальная мордашка Ника. Уж кого-кого, а этого олимпийского чемпиона по плаванию, я точно не надеялась здесь увидеть. От потрясения, я чуть было не подавилась воздухом, чем умудрилась развеселить музыканта.
И я тебя рад видеть, крошка, — в своей привычно нагловатой манере протянул парень, усаживаясь на один из свободных стульев, стоящих прямо рядом с больничной кроватью. — Ну что, не ожидала увидеть в этой скромной обители такого крутого парня?
