Мне очень хотелось ответить на такой выпад со стороны моей интуиции, но я прикусила язык. Во-первых, мне совершенно нечего было возразить, а во-вторых, не могла же я разговаривать сама с собой прямо перед Никитой!
Ладно, Мария, — Никита встал, давая тем самым понять, что наша беседа окончена. — Думаю, тебе пора. Я передам отцу, что ты сдала контрольную, так что, можешь не волноваться.
Котиков-младший протянул мне мою контрольную. Я взяла листок и наскоро попрощавшись, поспешила прочь из кабинета. На самом деле мне хотелось еще о чем-нибудь спросить Никиту, но я понимала, что сейчас у меня совершенно не было возможности это сделать.
Да и эта ситуация с этим чертовым браслетом еще больше путала меня, заставляя возвращаться мыслями к Нику.
«Кажется, нам срочно нужно подумать, Веленская!»
19
Мой мозг не очень-то любил думать. Но в этот раз ему ничего не оставалось, как смириться со своей участью и активно погрузиться в работу. А поработать было над чем.
На следующий же день я потребовала от Миронова полноценное досье на его друга, и по совместительству, сына профессора Котикова, Никиту. На удивленный вопрос Стаса а ля «На кой черт тебе это надо?», я только отмахнулась, давая понять, что я сейчас не шучу и мне действительно нужна кое-какая информация о личной (и не очень) жизни молодого человека. Скрипя зубами, Ананас рассказал мне все, что требовалось, хотя, делал это приятель нехотя и очень медленно. В конечном итоге, когда нужные данные были собраны, я собиралась воплотить следующую часть своего просто плана, но для этого мне нужна была Лерка.
Подругу я сумела выловить между ее лекциями в университетском кафетерии, когда Соколова довольно поглощала какое-то странное блюдо, гордо именуемое «курочка с овощами». Я бы такое чудо гастрономии есть не рискнула, а вот моя подруга с удовольствием опустошала тарелку, попутно отвечая на мои вопросы. В этот раз, спрашивал я о Нике, прекрасно понимая, что информации из интернета мне будет слишком мало (да и у меня попросту не было времени, чтобы ее всю переработать). Так как Валерия была едва ли не главной фанаткой «Алых Демонов» и могла смело написать диссертацию на тему «Ник, он же Люцифер, он же любовь всей жизни миллиона поклонниц», то получить самую проверенную и самую полезную информацию можно было исключительно у нее.
Подруге мне только пришлось немного соврать и сообщить, что после общения с данным субъектом (то бишь, Люцифером Демоновичем), я настолько прониклась любовью к его группе и музыке, что теперь хочу знать об этом таинственном красавчике (на этих словах я едва подавила в себе желание скорчить страшную гримасу) побольше.
Лерка, которой такое положение дел очень понравилась, мигом выложила мне все, что знала о жизни Ника.
Поэтому, когда я вернулась домой, попутно заскочив в магазин и купив пару смываемых маркеров, я вытащила на свет божий спрятанную в недрах хозяйского шкафа белую магнитно-маркерную доску и достала свои записи о главных подозреваемых во всех моих бедах.
Итак, приступим, — вслух произнесла я, беря в руки красный маркер. — Начнем с Ника.
Внутренний голос ехидненько захихикал, давая тем самым понять, что ему моя затея не очень нравится, но зато она кажется ему нелепой и веселой. Что же, хоть кому-то в этой ситуации весело.
Разделив доску на две части, я принялась записывать все, что Лерка поведала мне о личной жизни фронтмена популярной музыкальной группы.
Ни настоящего имени, ни фамилии, никому из фанатов известно не было, но Соколова заверила меня, что имя «Ник» очень даже настоящее и является отсылкой к реальному имени музыканта. Я же припомнила из нашего разговора в ту злополучную ночь, когда я караулила похищенного парня, что Ник сам подтвердил, что его так и зовут.
Возраст тоже оставался загадкой, собственно, как и страна и город, в котором родился будущий покоритель женских сердец. Я тут же сделала пометку, что раз Ник говорит по-русски, то вполне возможно (только возможно), что и семья у него далеко не чистокровные иностранцы.
«А может он просто язык выучил?» — предположила моя интуиция, но я не могла с ней согласиться.
Такое владение всеми богатствами языка, которое продемонстрировал мне этот белобрысый, сложно освоить обычному иностранцу, который учит наш язык, — констатировала я. — Так что, скорее всего, русский — родной язык нашего объекта номер один.
Дальше шла информация о семье, но и тут особой пользы не было. У Ника были родители, но не было не братьев, ни сестер, ни кузенов, ни кого-либо еще. Музыкант был единственным ребенком в семье, что весьма сказалось на его эгоистичном и избалованном характере.
«Между прочим, не такой уж этот парень и плохой!» — парировал внутренний голос. — «Вон, он даже тебя от расправы фанаток спас, телефон сломанный починил и даже оплатил ужин в лучшем ресторане города!»
Ты его что ли защищаешь? — возмутилась я. — Блохастая, ты вообще на чьей стороне.
Интуиция промолчала, но мы и так обе знали ответ.
