А Зимородку повезло, его жена — делопроизводитель в службе контрразведки. Ему дома можно расслабиться. Впрочем, своей квартиры у него нет, он и другие приезжие сотрудники живут с семьями в комнатах бывшей «кукушки», стараниями Шубина переведенной в разряд жилых помещений.
Основная трудность расшифровки перед ближними, с которой сталкивается каждый разведчик «наружки», состоит в некоторой подмене понятий, успешно произведенной по обыкновению бессмысленно диссидентствующими российскими мастерами пера и пишмашинки.
В сознание российских масс накрепко вколочены негативные образы «топтуна-наружника» и его верного «кунака-сексота» — агента КГБ, вынюхивающего тайны своих приятелей, а потом продающих их оперу за маленькие вознаграждения в виде поездок за границу. Забавнее всего, что от желающих тайно настучать на ближнего при этом по-прежнему отбою нет, хоть незабвенные времена тоталитаризма давно миновали.
Да и в тоталитаризме ли тут дело?
Может, инженеры человеческих душ несколько перестарались, излишне привлекательно живописуя бытие сексотов?..
На самом деле, офицеры Оперативно-поисковой службы ничьих тайн в доверительных беседах не выведывают. За свое скромное государственное жалованье они предоставляют достоверные сведения о деятельности человека, на которого те же сексоты, именуемые в работе все же более профессионально — «агентами», — предоставляют сведения, скажем так, не всегда достоверные.
Сколь угодно бывает случаев, когда «наружка» работает впустую, по оговорам.
Вот чего офицеры ОПС не делают, так это не пишут в сводках того, чего бы они лично не видели или не слышали. Чужие побасенки тут в расчет не принимаются. Так что многие граждане и не подозревают, какие наветы отведены от их головушек ребятами из «наружки».
А бывает иной раз, и сам гражданин захочет покуражиться перед соседями, перед женой, а чаще перед любовницей, да и брякнет что-нибудь эдакое в его разумении значительное, чего на деле и в помине нет.
То даст понять, что причастен к высоким шпионским материям и активно торгует государственной тайной, хоть по жизни дальше подсобки своего учреждения носу не кажет.
То представится эмиссаром Руслана Гелаева,[25] в чьи обязанности входит сбор чеченского ополчения города Урюпинска.
То два мешка муки обзовет грузом кокаина из Венеции, влегкую спутав ее с Венесуэлой.
И весь этот хлам надо анализировать и проверять, причем проверять незаметно.
Граждане при этом возмущаются: органы бездействуют!
А органы не бездействуют. Просто служба есть такая, невидимая.
Но объяснять все это решительной и немного резковатой в суждениях девушке после двух месяцев знакомства не стоит, если хочешь еще раз ее увидеть.
Андрюха Лехельт хотел, очень хотел.
Поэтому, когда мама открыла двери и собралась было спросить, откуда чужая куртка, он крепко обнял ее и поспешно поцеловал.
Вечером он провожал Маринку к метро и при каждом удобном случае крепко прижимал к себе.
— У тебя чудесная мама!.. — шептала она, унимая его горячность. — Она тебя очень любит!
— А ты?
— Какой ты хитрый… Утро вечера мудренее…
— Мама меня вырастила… душу вложила… Отец погиб… случайно…
— Как погиб?
— Зарезали хулиганы на улице. Он вступился за кого-то — и вот так получилось… Ты маме понравилась.
— Она тебе успела сказать?
— Я и так вижу… Я поеду с тобой, ладно?
— Как же ты вернешься? Ведь метро закроют!
— Это уже следующий вопрос, как говорит мой шеф.
И они поехали, обнявшись, в метро, и дальше пошли темными улицами, прижимаясь друг к другу.
Здесь детский, беззащитный вид Лехельта сослужил ему дурную службу.
На изнурительных тренировках рукопашная подготовка сотрудников отрабатывается непременно в сочетании с умением молниеносно ориентироваться в обстановке, ощущать ситуацию и безошибочно выбирать правильное решение. Учат не просто махать конечностями, но прежде всего думать и думать.
Например, существует следующее упражнение: группе партнеров дается воистину шекспировская установка — «бить» или «не бить». Обучаемый, сближаясь с партнерами, должен в секунду определить установку и реагировать соответственно. Группа может быть и в два, и в десять человек. Далеко не всегда побеждает сила, хотя Морзик, например, чаще уповал в этом испытании на свои пудовые маховики, чем на сенсуативные способности.
Трое в темной одежде, трусцой поспешавшие к Андрею с Маринкой наперерез улицы, однозначно имели установку «бить». Судя по движениям, оружия у них не было. Нельзя сказать, что это были монстры «качалок»: один был поплотнее, двое — пожиже, но все на голову выше Лехельта.
— Ай! — взвизгнула Маринка, когда Андрей всем телом втолкнул ее в парадное, по счастью оказавшееся рядом.
Дверь, грохнув, захлопнулась, оставив ее в полной темноте.
— Уф! — облегченно выдохнул Лехельт, круто оборачиваясь на месте.
Теперь она ничего не могла увидеть, и руки у него были развязаны.
В парадное он не полез: с его мизерным весом надо сохранять свободу маневра, иначе задавят массой.
Почему-то низенького противника всегда норовят двинуть ногой.
