Столько самодовольства переполняло его рожу. Столько наглости и неприкрытого вызова. Захотелось поучить манерам. Исправить кривой оскал.
Я сделал шаг вперед… Удар по ногам заставил меня рухнуть на колени. Опять. Следующий удар, и мой револьвер отлетел в сторону. Не успел я дернуться, как очередная серия тычков поразила болевые точки моего тела. Я завалился на бок, на полог из крыльев бабочек.
Мысленно я выругался. Выдохнул медленно, с присвистом. Наивный. Думал, мне придется оберегать Рейма от поспешных и необдуманных решений, а получилось до безобразия наоборот! Дал себе зарок набить временщику морду.
– Я с вами, – выдавил я с трудом.
– Просто великолепно, ребятки! Еще одно, так сказать, в уплату долга…
Удар прикладом заставил Рейма повалиться на землю. Кровь из разбитого носа бисером украсила траву. С меня сдернули гогглы. Я зашипел. На голову что-то надели, а руки стянули за спиной чем-то тонким, но прочным.
– Стоять!
Удар заставил меня подчиниться. Захотелось развернуться и врезать обнаглевшему ногой, благо те оставались свободны. Однако разум пересилил инстинкты. Не убили, ничего не сломали – уже неплохо. Кроме того, после получаса полета на пегасе, перекинутым через круп, на раскаленном ветру, не особо помашешь конечностями.
– Кого вы приволокли? – пробрал до потрохов властный баритон. – Приказ же ясный: уничтожить всех!
– Простите, Господин, подумал, вас заинтересует. – Голос урода с разбитой мордой подрагивал. – Это живые: временщик и пространственник! Находились в лагере в момент нападения. Пытались бежать. Разбили мне лицо. Пристрелили лейтенанта Черия Кентаэ. – Я судорожно сглотнул. – Перехвачены на полпути к городу. При них обнаружилось вот это.
Я сдержал облегченный выдох – серьгу не сняли и не причислили к трофеям. С учетом того, что без специального оборудования серьгу пространственника, так же как и хронометр временщиков, можно снять только вместе с частью тела, на которую они надеты, возможность переговоров представлялась не столь эфемерной.
– Живые, говоришь? – Непоколебимость баритона перемешалась с заинтересованностью. – То-то после вашего появления я вспомнил события сегодняшнего дня вплоть до обеда. Давненько меня не касалась Листва Изменений. Снимите мешки, желаю посмотреть.
В глаза ударил свет. Я зашипел сквозь зубы, но быстро притерпелся, в помещении без окон и при отсутствии очков глаза не плавились. За столом сидел мужчина, на вид чуть старше меня. Размах плеч, стать, лицо – породистый герой. В дополнение абсолютно непроницаемые глаза. На плече… я рухнул на колено и склонил голову.
Может, я не знаток истории и не помню всех правителей былого в лицо, но не узнать Феникса Двадцать четвертого Властителя было просто невозможно: эбонитовый паук, охвативший часть плеча и руки человека на манер старинного доспеха. Из глубин бездны смотрит четыре пары багровых глаз, и медленно шевелятся жвала. Феникс – то, что делает Императора и Властителя не просто мощнейшими обладателями силы родного направления, но чем-то большим. Феникс – величайшее наследие эпохи богов, а возможно и самих Предтеч.
– Пространственник преклоняет колено пред извечным врагом, а временщик не опустит и головы пред своим Властителем. Похоже, мир изменился сильнее, нежели мне докладывали. – Украшенный шрамами лик местного главы посуровел.
– Прояви уважение к Господину, – вызверился конвоир и попытался ударом приклада преломить гордость Рейма.
Временщик со звериной грацией извернулся. Оказался за спиной у противника. Пинок. Оппонент рухнул на колени. Оружие призрака отлетело в сторону. Цепь кандалов Рейма докрасна впилась в шею излишне ретивому молодцу.
– На языке силы я умею говорить не хуже. – Рейм удостоил вниманием направленные на него стволы. Перевел взгляд на Властителя. Небрежно оттолкнул пленника. – С чего преклонять колено пред Властителем, предавшим заветы временщиков?
– Предавшим? – Властитель нахмурился. – В подобном меня еще не обвиняли. Объяснись, юный временщик.
– Вы нарушили основное правило временщиков. Люди на протяжении полутора сотен лет шли к уничтожению друг друга, а вы устроили Рокировку с прошлым, не позволив миру порваться. Выступили в роли бога.
– Мое право и долг, как Властителя, вершить судьбы своих людей, – с неожиданной мягкостью ответил Властитель на дерзость своего живого собрата по силе. – Я спас их от участи…
– Может, вы и спасли род людской, но не своих людей. Вместо того чтобы умереть, ваши люди просто никогда не рождались и превратились в призраков. Более того, не факт, что вы предотвратили гибель мира: другие времена, другие люди, но война остается неизменной!
Властитель задумчиво посмотрел на Рейма. Тот не двигался, даже не отвел глаз. Мне же оставалось лишь мысленно биться головой об пол – не со мной дискуссию ведет остолоп! А еще глубже в душе я аплодировал подобной выдержке и уверенности.
