Да только другого пути у меня нет. В любом случае придется рискнуть. Еще один взгляд на комнату, и легкий жест, поправляющий декорации. К приходу «жертвы» все готово.
«Жертва»… Это действительно была жертва, и в глубине души я чувствовала – да и, наверно, всегда буду чувствовать – вину и раскаяние. Но сколько ни пыталась, а другого пути просто не видела.
Мой план возник спонтанно, еще в первую ночь, и как ни удивительно, за две недели, что я жила здесь, ничего лучше не придумывалось. Да еще и складывается все на удивление удачно, словно мне кто-то помогает. Но роптать и искать подвох у меня нет ни времени, ни желания, и если Елна согласится… значит, она глупа, завистлива и тщеславна, а таких мне не жалко.
Я еще раз пробежалась по строчкам древнего заклятия. Как же удачно Лойс скопировала именно то, что нужно. Или наоборот? Вполне осознавала, что надо искать и что переносить? Тогда почему прямо не сказала? Проверка?
Вопросы… вопросы… И ни одного ответа. Но… может, они и не нужны? Достаточно суметь воспользоваться подсказкой? А значит, не стоит терять времени на обдумывание того, чего не поймешь и не изменишь.
Зато я теперь знаю, как магистр умудряется жить так долго. Все гениальное – просто. Квардинги оставили после себя много занятных исследований. В том числе и об опытах на людях. Древний ритуал, придуманный одним квардингом, который вопреки всем законам влюбился в рабыню. Банальность, конечно, но он взял и переселил сознание и душу человека в тело своего сородича. Поменял их местами. Провел рокировку, превратив раба в равного себе. Потом, проведя опыты на заключенных, обряд засекретили. Но магистру удалось отыскать несколько очень ценных свитков, которые и скопировала мне Лойс. Кстати, у меня в гримуаре хранилось еще с десяток удивительных заклинаний, понять смысл которых я пока не могла. Вот, например, «пробудить сердце каар-да» или «выпустить силу ан-каа». А вот еще «открытие». Что это за открытие? Кого или что оно открывает? Но той ночью, когда я ощутила всю безысходность своего положения, я увидела его – заклинание «Рокировка». Интересно, квардинги играли в шахматы? Или переняли эту игру у своих рабов?
Прочитав тогда пояснения, я глазам не поверила. Надо было только подобрать подходящее тело и парную вещичку с драгоценным камнем. А сам ритуал был довольно прост. Правда, в случае отсутствия добровольного согласия, весьма кровав.
Взгляд упал на лежащий рядом листок с именами. Всего их было двадцать шесть, и некоторые были вычеркнуты, некоторые под знаком вопроса, а напротив других примостились плюсы. Мне нужна была девушка. Молодая, достаточно симпатичная, здоровая… Да, прожив больше тридцати лет уродкой, я хотела молодого и красивого тела! Нечестно? Подло? Эгоистично? Да! Но я себя оправдывала, раз за разом напоминая, что если девушка готова отдать самое ценное, что у нее есть, за положение и пару платьев, то она заслуживает всего того, что за этим последует. И все же девушку я выбирала так, чтобы она была без детей и мужа, без престарелых родителей – чтобы в случае непредвиденного исхода не было кому о ней горевать… Жестоко? Да. Но доброй и понимающей я была в прошлой жизни, а в этой я буду бороться за свое счастье до конца. В конце концов, обманывать ее никто не собирается. Это будет только ее решение… Только бы вот не ошибиться в «ней».
Так… так… итак – взгляд еще раз скользнул по исписанному именами листку. Здесь были переписаны все женщины, проживающие в поместье, с небольшими примечаниями: возраст, внешность, наличие семьи. Записка – на родном языке, чтобы никто ничего не понял. Там, где возраст – стояли цифры, где внешность и наличие семьи – плюсы и минусы, а последняя колонка являлась сводной. Напротив девушек, которые меня устраивали по параметрам, стояли галочки, и выбирать надо было из них.
Первые в списке значились Юлна и близняшки-блонди, и я тут же зачеркнула галочку напротив их имен. Отпадают. У них и так все очень хорошо, чтобы идти на риск. Они молоды, красивы и в фаворе у моего супруга, пусть даже в последнее время он и старается соблюдать приличия. Хотя, судя по тому, как бесится Юлна, ее он действительно перестал посещать. Тем не менее, я уверена, что ни одна из них не согласится. А то еще и побежит рассказывать все мужу… Так что нет! Еще вычеркиваем тех девятерых с детьми. Дочь Наты – тоже. Еще две девушки оказались обручены, а у одной в деревне жили старики-родители, которым она отдавала все деньги, что зарабатывала в поместье. В итоге из десяти пришлось распроститься еще с тремя. У двоих были живы родственники, которым они помогали, а третья была влюблена и к тому же взаимно. Из оставшихся семи я сама вычеркнула Янту, уж слишком наглой и хитрой она мне показалась, и еще одну девицу, красивую, но явно этой красотой злоупотребляющую.
