Поначалу Фреду удавалось поддерживать связь со своими компаньонами Мохаммедом и Лорой. Мохаммед укрылся в имении, притаившемся в тосканских холмах: он владел идиллической средневековой фермой, перестроенной за огромные деньги. Он сохранил в целости остов старой фермы, несколько домиков, часовенку, не тронул фасады из огромных местных камней, но добавил весь мыслимый современный комфорт. Везде была установлена идеальная изоляция, теплые полы для зимних месяцев, кондиционеры, чтобы не задохнуться жарким летом, роскошные ванные, в общем, все, что нужно, чтобы почувствовать себя царьком в своем царстве холмов и каштановых рощ возраста в несколько сотен лет. Лора же отказалась покидать свою квартиру. Она говорила, что чувствует себя в безопасности только на этих шестидесяти квадратных метрах, на двадцатом этаже высокой башни в сердце шикарного квартала, где селились молодые короли финансов, балованные детки нефтяных магнатов и пожилые рантье, разбогатевшие на спекуляциях недвижимостью. Лора уверяла, что там, наверху, в ее уютном гнездышке, ей ничего не грозит, она сделала кое-какие запасы и не сомневается, что правительство быстро найдет выход, надо только набраться терпения.
После нескольких дней на острове Фред получил электронное письмо от Лоры: она писала, что армия объявила строгий карантин. Выходить из дома запрещено. Пищу раздают люди в защитных комбинезонах. Еще через несколько недель Лора сообщила, что пайки становятся все более скудными и раздают их нерегулярно. Чуть позже она упомянула об отключениях воды и электричества. Она писала о людях, почти обезумевших от голода и изоляции, о молодых королях, балованных детках и пожилых рантье, утративших лоск хорошего воспитания, рассказывала, как изысканные манеры смыло страхом, как ей пришлось забаррикадироваться в квартире, подперев дверь стульями, столами и буфетами, как оголодавшие выходили на улицу в надежде найти что-нибудь поесть и как в них стреляли без предупреждения армейские патрули, исполняя недвусмысленный приказ.
Последнее сообщение Лоры было коротким: «Воды нет уже неделю… Ничего нет… Кажется, это конец. Л.».
Мохаммед просто вдруг перестал подавать признаки жизни. Фред так и не узнал, что с ним случилось. Гипотез было много, но ни одной оптимистичной. В этом контексте отсутствие новостей вряд ли означало хорошие новости.
Элен сохраняла связь со своими родителями полтора месяца. Поначалу она всеми силами пыталась переправить их на остров, но воздушное сообщение было прекращено на следующий день после их приезда, и контроль вдруг стал невероятно строгим; даже попытки подмазать пилотов (Фред предлагал колоссальную сумму одной компании по прокату частных самолетов) не сработали, гражданский самолет, осмелившийся нарушить эмбарго, попросту сбивали. Подобно большинству людей, родители Элен предпочли покорно повиноваться распоряжениям правительства, убежденные в том, что гражданский долг и послушание — главное в эти смутные времена. Сначала они несколько недель сидели дома, в своем уютном коттедже в провинции, слепо веря если не в скорейшее, то в непременное возвращение в колею. Они родились в двадцатом веке, в мире, опустошенном мировой войной, знали «золотые шестидесятые», культурные революции, финансовые кризисы, скачки цен на нефть, аномальную жару, пандемии, теракты, и в них крепла уверенность, что все всегда рано или поздно улаживается. Они в совершенстве воплощали эту абсурдную веру в надежность учреждений и вечность человеческой цивилизации.
Позже, после строгого санитарного контроля, их эвакуировали автобусом в место, которое они называли лагерем беженцев, а военные — эвфемизмом «защищенная зона» (или еще ЗСЗ — «Зона санитарной защиты»).
Тогда-то Элен и получила от них последнее сообщение.
Ида и Марко поддерживали связь со своей дочерью тоже полтора месяца — она пыталась бежать от смут, вызванных паникой, когда болезнь поразила Чили, и хотела перебраться в Аргентину через Анды. Она написала тогда (Ида рассказала об этом Элен): «Оставаться в Сантьяго слишком опасно. Говорят, Аргентина организует гуманитарные воздушные мосты в США». Ида и Марко пытались объяснить ей, что это только нелепые слухи, никаких гуманитарных мостов нет, а США наверняка в том же отчаянном положении, что и весь остальной мир, но без толку. Она уехала. Пообещав родителям дать о себе знать, как только сможет. Они ждали, терзаемые беспокойством, о котором не говорили, но регулярно заглядывали в почтовый ящик и проверяли через сервер iCloud, включен телефон их дочери или выключен.
Тщетно. Больше ничего не было.
