В дележе сталинградских трофеев наш герой не участвовал.
Но именно ему, как свидетельствует молва, достался главный трофей Сталинградской битвы: Паулюс передал Рокоссовскому своё личное оружие – пистолет. Как побеждённый – победителю.
Сталин тоже воздал должное одному из лучших своих полководцев. 15 января вышел указ о присвоении ему очередного воинского звания – генерал-полковник. А 5 февраля Рокоссовский был награждён орденом Суворова 1-й степени.
В торжествах по случаю освобождения Сталинграда от немецких войск и победы на Волге Рокоссовский не участвовал. Такой высокой чести, так сказать, не удостоился.
Слава победителя Паулюса не давала покоя многим генералам Сталинграда из числа «истинных сталинградцев». Некоторые из них считали, что Рокоссовский пришёл фактически добивать зверя, когда тот был уже загнан в угол. Кстати, именно в том же будут упрекать потом Жукова, который придёт «на готовое», на 1-й Белорусский фронт, «добивать зверя» в его «логове».
4 февраля 1943 года в Сталинграде прошёл праздничный митинг. На нём выступили генералы Чуйков, Шумилов, Родимцев, Хрущёв, руководители города. Дольше всех выступал Хрущёв. В 1963 году на праздничном митинге по случаю двадцатилетия освобождения города на реке Царице Хрущёв снова выступит по-хозяйски пространно, «как главный участник этого события». Город будет носить имя Волгоград, и табу на слово «Сталинград» с хрущёвской поры будет действовать долго. Не снято оно и доныне.
Рокоссовский тем временем срочно убыл в Москву.
На аэродром Рокоссовский и Воронов ехали на сталинградском трофее – почти новеньком мощном авто «Штейер-1500А», доставшемся штабу Донского фронта от штаба 6-й полевой армии вермахта. Это был личный автомобиль фельдмаршала Паулюса. Больше всех трофею радовался водитель Сергей Иванович Мозжухин, ибо машиной, подобной «штейеру», он в своей жизни не управлял: зверь-мотор под капотом, комфортабельный салон с подогревом и даже мини-бар с полным набором напитков. По дороге к аэродрому обогнали колонну пленных немцев. Охраны не увидели. Потом – вторую, и тоже шедшую без всякого сопровождения.
– Стой! – приказал Мозжухину Рокоссовский.
Вместе с Вороновым они вышли из машины. Впереди колонны маршировал обер-лейтенант, на груди его была приколота картонка с надписью: «В Сибир».
– Куда следует колонна? – спросил Рокоссовский через переводчика обер-лейтенанта.
Тот ответил, что на вокзал, что перед отправкой их построил советский офицер и приказал следовать по этому маршруту, а там – «в Сибир».
– А почему – в Сибирь? Почему такая надпись?
– Господин генерал, все ваши офицеры говорили, что пленных всегда отправляют в Сибир. Поэтому я изготовил надпись, чтобы было ясно, куда нас направлять, и не мёрзнуть на перроне.
Рокоссовский засмеялся:
– У нас и без Сибири места вам хватит. А листок – снять!
Затем распорядился выделить из состава личной охраны конвоира с автоматом для сопровождения колонны к месту назначения.
Когда прилетели в Москву, произошло нечто не менее забавное.
Самолёт плюхнулся в снежное крошево. Воронов выглянул в открытый дверной люк и вдруг отступил назад:
– Вы посмотрите-ка, Константин Константинович, туда ли мы попали?
Рокоссовский выглянул из самолёта. Возле трапа стояли офицеры, вид которых был более чем странным: на их плечах сияли золотые и зелёные погоны с красными и малиновыми просветами.
Генералы на миг опешили, потом посмотрели по сторонам и, узнавая знакомый пейзаж, успокоились.
– Новая форма, – сказал Рокоссовский.
– Да, надо привыкнуть, – отозвался Воронов, преодолевая неловкость.
Золотопогонные окружили их, начали поздравлять с победой. Некоторые спрашивали, не привезли ли они с собой Паулюса.
Рокоссовский невольно залюбовался встречавшими, их погонами, выправкой. Особенно браво выглядели молодые офицеры в узких шинелях, перетянутых новенькими ремнями. Повеяло кавалерийской юностью.
С аэродрома – сразу в Кремль. Сталин их уже ждал. Оба высоченные, под два метра ростом, они вытянулись перед Верховным в своих старопокройных френчах с петлицами. Сталин тут же вышел из-за стола и протянул им руку:
– Поздравляю вас! Поздравляю с успехом!
Потом началось обсуждение новых задач. Сталин, по обыкновению, расхаживал по кабинету с потухшей трубкой в руке. Время от времени подходил к карте, вглядывался то в неё, то в лица своих генералов, задавал вопросы. Особенно интересовался подробностями операции под Сталинградом. В завершение разговора сказал:
– Ставка решила дать вам, товарищ Рокоссовский, новую задачу. И мы надеемся, что вы её выполните так же блестяще, как в Сталинграде. От того, насколько успешно вы её решите, зависит очень многое. В Генеральном штабе вам всё разъяснят подробно. Желаю успеха!
