Обстановка, сложившаяся в районе Волоколамска, и все последующие события сразу же, с первых дней пребывания там, напомнили нашему герою Ярцево: тот же яростный напор противника, танковые атаки.
Но были и отличия. Здесь, при всей опасности положения и превосходстве противника, Рокоссовский чувствовал себя увереннее. Во-первых, потому, что рядом с ним, постоянно, в любых обстоятельствах, всегда находился его надёжный штаб. Обеспечивалась бесперебойная связь со всеми участками обороны. Налажена управляемость.
«Развернув командный пункт в Волоколамске, – вспоминал маршал, – мы немедленно разослали группы офицеров штаба и политотдела по всем направлениям для розыска войск, имевшихся в этом районе, и для перехвата прорывавшихся из окружения частей, групп и одиночек».
Вскоре на позиции 16-й армии вышли 3-й кавкорпус генерала Л. М. Доватора[55], две кавалерийские дивизии генерала И. А. Плиева[56] и комбрига К. С. Мельника[57]. Затем вышли из окружения несколько крупных групп вместе со своими штабами. Левее конников заняли позиции курсанты сводного полка Военного училища им. Верховного Совета под командованием полковника С. И. Младенцева[58].
В одной из рот этого полка воевал будущий писатель, а тогда лейтенант, командир взвода курсантов Константин Дмитриевич Воробьёв. В первом же бою он получил контузию и попал в плен. Прошёл Клинский, Ржевский, Смоленский, Каунасский, Саласпилсский, Шяуляйский концлагеря. Совершил несколько побегов, последний – удачный. Возглавил в Литве партизанскую группу. Свои самые лучшие, самые яркие, суровые и пронзительные книги он напишет именно о боях в районе Клина и Волоколамска: «Это мы, Господи!..», «Крик», «Убиты под Москвой». Чтобы понять напряжение и всю жестокую ярость тех боёв, стоит перечитать книги Константина Воробьёва, лейтенанта армии генерала Рокоссовского.
Когда просматриваешь документы, относящиеся к периоду боев на волоколамском и клинском направлениях, а потом накладываешь на них мемуары маршала, не обнаруживаешь абсолютно никаких зазоров. Никаких белых ниток! Вывод: воспоминания Рокоссовского написаны честной и беспристрастной рукой. Хотя, как и все мемуары, они не лишены некоторых изъятий и умолчаний. Уже тяжело больной, он заглядывал в бездну, торопился, мечтал увидеть книгу и знал, что рукопись будут читать в Главпуре под увеличительным стеклом, что возможна задержка именно по этой причине. А потому многое опускал.
Когда на позиции армии вышел кавалерийский корпус и командующему об этом доложили, он сам пожелал встретить конников. Эскадроны держали строй. В частях чувствовались дисциплина и порядок. Словно кадры кинохроники, перед ним проходила его кавалерийская солдатская и командирская юность. Ржали лошади, звенели стремена…
Появление кавкорпуса с лихим командиром во главе решило многие проблемы обороны армии. Кавалерия в основном воевала как пехота, но при необходимости могла маневрировать куда быстрее. Свободно, без задержек действовала с танковыми частями.
В ноябре, перед началом второго и последнего наступления немцев на Москву, в состав армии в качестве пополнения прибыли 17, 20, 24 и 44-я кавалерийские дивизии. По численности личного состава кавалерийские дивизии, как известно, значительно меньше стрелковых. Каждая из них насчитывала около трёх тысяч человек. Участь двух из них, 17-й и 44-й, оказалась плачевной. В журнале боевых действий 4-й танковой группы есть запись, которая свидетельствует и об уровне организации нашим командованием атак, и об их печальных результатах.
«Не верилось, – записал немецкий офицер, – что противник намерен атаковать нас на этом широком поле, предназначенном разве что для парадов… Но вот три шеренги всадников двинулись на нас. По освещённому зимним солнцем пространству неслись в атаку всадники с блестящими клинками, пригнувшись к шеям лошадей… Первые снаряды разорвались в гуще атакующих… Вскоре страшное чёрное облако повисло над ними. В воздух взлетают разорванные на куски люди и лошади… Трудно разобрать, где всадники, где кони… Немногие уцелевшие всадники были добиты огнём артиллерии и пулемётов…»
Разгромом кавалерийской атаки безумие не закончилось. Чем руководствовались наши доблестные командиры, неизвестно.
«И вот из леса несётся в атаку вторая волна всадников. Невозможно представить себе, что после гибели первых эскадронов кошмарное представление повторится вновь… Однако местность уже пристреляна, и гибель второй волны конницы произошла ещё быстрее, чем первой».
Эта атака нашла отражение и в дневнике командующего группой армий «Центр» фон Бока: «Отчаянная атака трёх сибирских кавалерийских полков в секторе 5-го корпуса была отражена с большими потерями для русских».
