Вдруг заурчала машина и остановилась у ворот. Открылась калитка, и во дворе появилась невысокая женщина. Она была одета в зеленый армейского покроя костюм^ ладно сидевший на крепкой стройной фигуре. Рядом с ней шел адъютант, в руках которого были чемодан и увесистая сумка с красным крестом. Рокоссовский поднялся, бросил папиросу в урну и вышел навстречу.
- Здравствуйте, товарищ командующий, - бодро сказала женщина и, покраснев, протянула руку.
«Где я видел эту симпатичную блондинку? Светлые косы, закрученные вокруг головы?..» - лихорадочно думал Рокоссовский.
- Не узнаете? - спросила, улыбаясь, женщина, подняв на Рокоссовского темные большие глаза.
- Постойте, постойте!.. Валентина Круглова? - расплылся в улыбке генерал.
- Большой Кремлевский дворец, январь 1937 года.
- Спасибо за память, - проговорила Круглова и участливо спросила: - Выкладывайте, как вы живете со своим осколком?
- Живем - не скачем, упадем - не плачем, - весело произнес генерал, разглядывая гостью. - Оказывается, и так можно нормально жить.
- А вы все такой же. - Круглые щечки Валентины вспыхнули ярким огнем. - Все шутите.
- Приходится.
- Где вас Можно осмотреть?- спросила врач деловым тоном, который ей был не к лицу.
- Еще успеете, - ответил Рокоссовский. Он повернулся к адъютанту. - Ваня, будь добр, организуй нам ужин. Такая гостья свалилась с неба.
- Есть! Я все понял! - козырнул адъютант, сел в машину и уехал.
- Я думаю, на ночь глядя, вы не поедете обратно в госпиталь? - спросил генерал.
- Нет, я отпросилась на десять дней. Мне надо заехать по делам В Тулу.
- Где бы вы хотели переночевать? - осторожно спросил Рокоссовский. В его взгляде затаилось любопытство.
- Я гостья, а вы хозяин, - ответила Круглова. - Где разместите, там и переночую.
- В этом доме есть две свободных комнаты. Вас они устроят?
-Конечно.
- Вот и хорошо, присядьте на скамейку, Я сейчас вернусь. -Он взял чемодан, сумку и отнес в дом.
- Вам здесь нравится? - спросил он, присаживаясь рядом.
- Очень, здесь так тихо, — сказала с едва уловимой грустью
Валентина. - Нет стона раненых, не надо возиться со скальпелем, ломать, резать... Тяжелая это работа. *
- А как вы попали на фронт?
- Помните, - она повернулась к Рокоссовскому, - я еще в 37-м
говорила, что поступаю в мединститут? Так вот, закончила ускоренный курс, вместо шести училась четыре года. Затем отправилась искать счастья на войну. „
- Ну и нашли?
- Мое счастье в том, что я помогаю людям выжить, - ответила Валентина, немного помолчав. - В этом вся моя жизнь.
- А как с личным счастьем? - спросил Рокоссовский, заглядывая ей в глаза.
- Личного счастья нет, я вековуха, - рассмеялась Круглова.
- А кто такая вековуха?
- Н-ну, можно сказать, старая дева.
Рокоссовский подошел к дереву, сорвал самое зрелое яблоко и протянул Валентине:
-Угощайтесь.
- Спасибо, - сказала она, сверкнув благодарным взглядом. -Это не запретный плод? Ведь так хочется попасть в рай.
- Адам и Ева давно нарушили этот запрет. А мы их потомки. Поэтому мечтать о рае не возбраняется, но попасть туда, видимо, очень сложно.
- Через час ужин будет готов, - доложил подошедший адъютант и, повернувшись к Кругловой, спросил: - Может, уважаемый врач после пыльной дороги желает принять душ?
- Спасибо, с удовольствием.
Круглова, взяв чемоданчик, скрылась в палатке, а Рокоссовский помогал сервировать стол. Когда все было готово, он поблагодарил адъютанта и повара, и те уехали на машине командующего в штаб. Дом состоял из трех комнат. В самой большой размещался командующий фронтом. Здесь стояла широкая деревянная кровать, накрытая легким одеялом, на ней горкой возвышались подушки и подушечки. В углу стоял стол, а над ним висела керосиновая лампа. Ее сумеречный свет разгонял лишь близкую темень, а уже в четырех-пяти шагах от стола с трудом можно было различить стеклянные дверцы шкафа. На стене, в метре от стола, отсвечивало в человеческий рост зеркало. В самой дальней, угловой комнате, которая была отведена для гостьи, тоже стояла деревянная кровать, накрытая темным шерстяным одеялом. Рядом находилась тумбочка и небольшой столик. Окна в доме были занавешены плотной темной материей. Видимо, хозяева дома тщательно соблюдали светомаскировку.
Рокоссовский и Круглова уже более двух часов сидели за столом и вели беседу, как старые знакомые. А еще перед ужином Валентина осмотрела рану генерала и нашла ее вполне удовлетворительной. *
Генерал был в белой тенниске, подчеркивавшей его крепкий торс, а Валентина надела бордовую кофточку, которая удивительно гармонировала с распущенными до пояса косами, неизвестно как сохранившимися во фронтовых условиях.
Они пили маленькими рюмками армянский коньяк и продолжали разговор. Особенно много говорила чуть захмелевшая Валентина. Рокоссовский с улыбкой слушал звонкий голос Кругловой, и ему казалось, что он у нее, словно горный ручеек: то переливается через камни, то кидается вниз водопадом, то тихим говором нежится на золотом песке.
