В светлом салоне самолета находились два Генерала; перебросившись дежурными фразами, они замолчали. Жуков, облокотившись двумя руками на стол, дремал; Рокоссовский, сидя в кресле, смотрел в иллюминатор.
Навстречу самолету летели табуны светло-серых облаков, время от времени маячили блики солнца. Внизу плыли острова лесов, по-осеннему унылые поля, деревни, погосты, серой лентой тянулись прифронтовые дороги, на которых кое-где копошились солдаты, облепившие машины, шли танки и самоходки.
Рокоссовский посмотрел на усталое, но привычно суровое лицо заместителя Верховного и подумал: «Измотали человека работа в Ставке и челночные поездки по фронтам». Не одобрял Рокоссовский такой стиль руководства войсками. Жукову и начальнику Генштаба Василевскому пристало не заниматься гастролями и латать брешив обороне, а, находясь в центре, куда стекаются все данные, управлять вооруженными силами и планировать операции. Поэтому часто мероприятия, проводимые решениями Ставки, страдают недальновидностью. «Да, — с горечью подумал Рокоссовский, глянув на Жукова. - Неужели представителям Ставки непонятно, что, попадая под влияние «местных условий», они теряют нити общей обстановки и способствуют принятию Ставкой ошибочных решений».
Рокоссовский вновь прильнул к иллюминатору. Под крылом самолета уже плыли приволжские степи. Темно-бурая поверхность была изрыта траншеями, в которых торчали солдатские каски. Заблестела Волга, вдали были видны контуры Сталинграда. Плотную пелену дыма разрывали яркие вспышки, то тут, то там поднималась в небо огненные языки.
Самолет лег на правое крыло и вскоре коснулся земли. Из-под шасси взметнулись буруны пыли.
- Приземлились? - протер глаза Жуков.
"Да, - ответил Рокоссовский, отправляясь в хвост самолета за багажом.
С аэродрома генералы немедленно направились на наблюдательный пункт фронта, находившийся возле населенного пункта Ерзовка. День был солнечным и ветреным. Машины неслись по фронтовой дороге, поднимая огромные клубы пыли.
Зарево пожарищ над Сталинградом становилось все более страшным. Берег Волги был окутан дымом и огнем. Фашисты по-прежнему пытались сбросить защитников Сталинграда в Волгу. Атака следовала за атакой. Войска Сталинградского фронта (теперь уже Донского) должны были помочь истекающей кровью армии Чуйкова. Армию от фронта отделял коридор около десятка километров шириной. Гитлеровцы захватили его еще в августе, и войска фронта не могли их оттуда выбить.
Когда Жуков и Рокоссовский приехали на НП, заместитель командующего фронтом генерал Гордов, увлеченный управлением войсками, не заметил их прибытия.
- Что, что? Я не слышу! - кричал он надсадным голосом. -Что, поджилки затряслись?.. За это топтание на месте ты будешь отвечать перед судом военного трибунала... Ты на меня не кричи! Я что, за твое бездействие хвалить тебя должен?.. Так, что ли? Где я тебе возьму танкй?.. - нервничал Гордов, не стесняясь в выражениях. Это был невысокого роста худощавый средних лет мужчина с издерганным нервным лицом.
- Знаешь что, генерал-лейтенант, - не выдержал даже Жуков. - Бранью ничего не добьешься.
- Виноват, не заметил!
- Командующий 24-й армией Галанин, - буркнул, оправдываясь, Гордов. - Никогда не промолчит... Я его тоже понимаю: мы требуем активных действий, а у противника в два раза больше сил и средств. Поэтому атаки все время захлебываются.
Услышав поучения Жукова, Рокоссовский не мог сдержать улыбки.
Когда Гордов отлучился по каким-то делам, Жуков спросил:
- Чему улыбаешься? Вспоминаешь подмосковную битву?
- Именно так.
- Но ведь это было под Москвой.
Уточнив обстановку, Жуков и Рокоссовский отправились на КП фронта. Он находился почти на самом берегу Волга. Ночью сюда возвратился и Гордов.
- Я приказал войскам перейти к обороне, - доложил он Жукову.
- Как это - к обороне? — с металлом в голосе спросил Жуков.
- Я вынужден был это сделать.
- Чем вы это объясните?
- У меня не хватает артиллерии, боеприпасов, - резко ответил Гордов. - Меня всё время торопят. Войска вступили в бой без подготовки. Нет времени на организацию взаимодействия.
- Кто в этом виноват? - спросил Жуков.
- Я докладывал в Ставку, чтобы дали время на подготовку операции. Оттуда один ответ - наступать.
- Георгий Константинович, - вмешался Рокоссовский. - Доводы генерала Гордова вполне обоснованны.
- Хорошо, - сказал Жуков, бросив неодобрительный взгляд на Гордова. - Константин Константинович, принимай командование фронтом. Разбирайся сам с положением дел. Но при любых обстоятельствах активных действий не прекращать.
- Я это прекрасно понимаю, - проговорил Рокоссовский.
- Подумаем вместе, как это сделать.
- Георгий Константинович, у меня есть одна убедительная просьба.
- Какая? - насторожился Жуков.
- Позволь мне единолично командовать войсками фронта в объеме той задачи, которую мы обговорили в Генеральном штабе.
