- Справа на восточном берегу видите сплошную цепь неровностей?
-Да, вижу.
- Это железобетонные бункеры, которые не берет ни одна артиллерия, - тихо объяснил капитан. - Точно такие же и слева.
Что касается крепости Модлин, то тут и говорить нечего. В этой яме они перемалывают нас, как в мясорубке. У меня от батальона осталось меньше половины.
- Спасибо за откровенность, капитан. Мы их еще раз попробуем подавить артиллерийским огнем.
- Пробовали, ничего не получается.
-Попытаемся.
Появились первые проблески рассвета: на востоке, над лесом, висела желто-красная кайма, можно было уже различить лица солдат, притаившихся в окопах. Звенели комары, то тут, то там раздавался унылый свист какой-то птицы.
Рокоссовский глянул на потемневшее лицо командира батальона, на его покрасневшие от бессонницы глаза, и ему показалось, что во всем его облике светилась какая-то безысходность.
- Сколько воюешь?
- Третий год.
-Где учился?
- На войне. Был старшиной роты, а теперь командую батальоном.
- Я тебе присваиваю звание «майор». - Он повернулся к генералу штаба фронта.-Запишите, пожалуйста.
- Спасибо, товарищ маршал, - повеселел командир батальона.
В расположении наших частей слышался шум машин, повозок, подальше от передовой искрились трубы походных кухонь. Командующий фронтом про себя отметил, что противник проявляет к нам пренебрежение и по явно видимым целям не открывает огня.
Наконец наша артиллерия в условленное время открыла огонь, заговорили реактивные установки. Но не прошло и десяти минут от начала нашей артподготовки, как противник открыл ураганный огонь в трех направлениях: справа - из-за На-рева, слева - из-за Вислы, косоприцельный и в лоб - из крепости Модлин и ее фортов. Многое видел за время войны Рокоссовский, попадал в различные ситуации, едва уходя от смерти, но в таком аду он еще не был. Со всех сторон доносился такой грохот, что казалось, кругом работают какие-то адские машины с мощными двигателями без глушителей и кто-то отчаянно бьет молотом по громадным барабанам. Яркий, слепящий свет и вой осколков загоняли всех в землю. В какой-то момент взгляды командующего фронтом и командира батальона встретились. Рокоссовский ободряюще подмигнул капитану. А тот, в свою очередь, глянул на потемневшее от пыли и грязи лицо командующего, на прокопченную дымом гимнастерку и улыбнулся: мол, пора идти в атаку.
Рокоссовский сам убедился, что до тех пор пока артиллерийская система противника не будет уничтожена, не может быть и речи о ликвидации занимаемого гитлеровцами плацдарма. Для подавления этой системы нужна была более мощная артиллерия, нежели та, когорта располагает фронт.
Когда ураганный огонь утих, Рокоссовский по телефону переговорил с командующими армий Гусевым и Поповым, которым приказал воздержаться от всяких наступательных действий до его особого распоряжения.
- Звонил заместитель Верховного Главнокомандующего... -пытался доложить Гусев.
- Николай Иванович, немедленно выполняйте приказ! -оборвал его командующий фронтом и. повернулся к генералу, который тушил дымящуюся пилотку. - Давайте зеленую ракету!
К середине дня Рокоссовский вернулся на свой фронтовой КП. Таким возбужденным и расстроенным его никто ни разу не видел. Даже Жуков, глядя на потемневшее лицр и насупленные брови командующего фронтом, не пытался задавать ему вопросы, хотя уже знал о его решении, которое, по сути, отменяло приказ заместителя Верховного Главнокомандующего и представителя Ставки.
Озадаченный Жуков беспрерывно ходил по комнате с суровым и нахмуренным лицом. Казалось, он вот-вот взорвется грубой бранью и насилу сдерживает эмоции.
Рокоссовский сидел молча за столом й курил. Лицо его было необычно напряженным, и весь вид его говорил о том, что он готов ринуться в словесную атаку.
Из соседней комнаты вышел член Военного Совета фронта Н.А. Булганин.
Заметив возбужденное состояние маршалов, он спросил:
- Что у вас тут происходит?
- Спроси у него, - кивнул Жуков, продолжая мерить комнату тяжелыми шагами.
—Я принял личное решение о прекращении наступления! -Рокоссовский глянул на Булганина и затянулся папиросой.
- Доложи об этом Верховному Главнокомандующему. - Жуков посмотрел на Рокоссовского: будет звонить или нет? Командующий фронтом тут же связался по ВЧ с Верховным и доложил о своем решении.
- Что заставило вас это сделать?
- На стороне противника, товарищ Сталин, все преимущества, - говорил возбужденно Рокоссовский, демонстративно отвернувшись от Жукова. - Не один десяток хорошо укрепленных и защищенных позиций, господствующая местность, неограниченное количество боеприпасов. Я лично сам убедился, что гитлеровцев в настоящее время невозможно оттуда выбить. Только зря теряем людей.
- Я подумаю и позвоню.
Через несколько минут Сталин позвонил и согласился с решением командующего фронтом и предложил прислать свои соображения об использовании войск фронта в дальнейшем.
