Рокоссовский замолчал. Он заметил, что дочь печально опустила голову и задумалась.
Недалеко от оживленного шоссе, делающего размашистый поворот к поселку, машина повернула налево и вскоре остановилась.
Впереди виднелся холм, поросший столетними деревьями. Кругом его простирались холмы поменьше, покрытые темно-зелеными соснами и белыми стройными, словно свечи, березами. Все это когда-то называлось Синичьими горами. Здесь в 1569 году цо велению царя Ивана Грозного на самом высоком холме был основан женский Святогорский монастырь.
По крутой многоступенчатой лестнице, сложенной из камня, они поднялись наверх. На площадке перед входом в собор с протянутыми потемневшими от тяжелой работы руками стояли две старушки, а поодаль, с разорванной штаниной, с бугристым и синим носом сидел на камне средних лет мужчина. Рокоссовский глянул на жену, дочь и, прочитав в их глазах сочувствие к людям, живущим подаянием, протянул старушкам деньги. Те машинально крестились и заученно повторяли:
- Дай вам Бог здоровья, сыночек. Спасибо, здоровья вам всем, Бог о вас будет помнить.
- А что же меня обходишь, дорогой товарищ? - спросил хриплым голосом мужчина.
- Не стыдно, пьянь забубенная? - сказала одна из старушек. -На тебе пахать надо в колхозе, а ты попрошайничаешь. Стыдоба! -
- Вот уж не надо. Я сижу на своем законном месте и вас не трогаю, - тяжело проговорил мужчина, заискивающе глядя на Рокоссовских. - Мне терять нечего, от вас таить не стану. Я живу лучше, чем при коммунизме: не работаю, а ем, да еще если повезет, то и выпиваю. На людей зла не держу. А коли выпью, то ни у кого от этого не убудет. Бог милостив. Он все простит. -Мужчина протянул дрожащую руку. - Красавец, Христом молю: дай на опохмелку.
- Папочка, посмотри, какие у него добрые глаза, ну дай ему, -сказала Ада.
- За откровенность, - улыбнулся Рокоссовский и протянул деньги.
- Ой, благодарствую, как раз на сто пятьдесят. Я, слава Богу, тренированный, мне хватит на целый день.
В неподвижном воздухе струились лучи солнца, заливая Святые горы мягким светом. Было тихо. Едва проклюнувшиеся ярко-зеленые листья на деревьях напоминали о том, что весна набирала силу. То тут, то там раздавалось нестройное пение птиц.
Рокоссовский, как опытный гид, рассказывал жене и дочке об истории пушкинских мест, а под занавес осознанно оставил могилу великого поэта. До этого он им напомнил, что его друг Юшкевич особенно любил бессмертные строчки Пушкина:
И хоть бесчувственному телу Равно повсюду истлевать,
Но ближе к милому пределу Мне все б хотелось почивать.
- А где теперь твой друг Юшкевич? - спросила Ада.
- Лежит в земле под Перекопом.
С замиранием сердца Рокоссовские подошли к мраморному обелиску, на котором было написано: «Александр Сергеевич Пушкин, родился в Москве 26-го мая 1799 года, скончался в С.-Петербурге 29-го января 1837 года».
- Прах поэта лежит рядом с прахом его предков, - вполголоса объяснял Рокоссовский. - Здесь погребены его дед, Иосиф Абрамович Ганнибал, его бабка Мария Александровна Ганнибал, урожденная Пушкина, его мать и отец, а в соборе, вы видели, - его маленький братик. Видимо, у Пушкина было какое-то предчувствие Своей близкой гибели.
- Почему тытак думаешь? - спросила Юлия Петровна.
- В 1836 году, похоронив мать, поэт купил себе здесь место.
Рокоссовские уже собрались спускаться вниз, но, заметив
Аду, которая стояла у Могилы поэта, будто в зачарованном сне, остановились. Уже прошла группа студентов; молчаливой стайкой проскочили школьники; в философском раздумье задержалась, а затем ушла группа пожилых экскурсантов; а она, ученица четвертого класса, Ада Рокоссовская, все не могла оторваться от истока могучей реки, обладающей волшебной силой. Заметив на глазах у дочери слезы, отец и мать переглянулись.
- Ну, что ты, доченька, - ласково погладил ее по головке отец.
Ада ничего не ответила, а, вытирая кулачком слезы, прижалась к отцу. '
В четвертом часу дня, наспех- перекусив в дорожном буфете, Рокоссовские направились в Тригорский парк. Погода была теплая и ясная. Машина дошла до «Михайловских рощ» и остановилась.
Дальше они пошли пешком и вскоре вошли в лес, где когда-то гулял великий поэт. От обомшелых сосен, от ганнибалов-ских елей, пирамидой уходящих в небо, от голубеющей реки Сыроти, от серого деревенского домика, где Пушкин коротал грустные вечера со своей верной няней и с крыльца которого в морозные зимы, заслышав колокольчик, выбегал на крыльцо, - от всего этого веяло таким древним и чистым русским духом, что Рокоссовским казалось, что эту необъяснимо-чарующую силу и грусть можно испытать только здесь, в этих заповедных местах.
- Все-таки странная штука жизнь, - с сожалением сказала Юлия. - Почему так рано ушел из жизни Пушкин?
- Так распорядилась судьба, - ответил Рокоссовский.
- А что такое судьба? - подняла глаза на отца Ада.
- Судьба - это жизнь, не зависящая от самого человека.
- А у меня, у тебя и у мамы тоже есть судьба?
- Конечно.
- А какая моя судьба, ты не знаешь?
