«В тот же день мы направились в Кремль и были приняты Сталиным. Завидя нас, он быстрыми шагами приблизился и, не дав нам по-уставному доложить о прибытии, стал пожимать нам руки, поздравляя с успешным окончанием операции по ликвидации вражеской группировки. Чувствовалось, что он доволен ходом событий. Беседовали мы долго. Сталин высказал некоторые соображения о будущем развитии боевых действий.
Напутствуемые пожеланиями новых успехов, мы оставили его кабинет. Не могу молчать о том, что Сталин в нужные моменты умел обворожить собеседника, окружить его теплотой и вниманием и заставить надолго запомнить каждую встречу с ним… (Интересно, что 4 февраля на совещании у Сталина вместе с Рокоссовским присутствовал начальник Управления НКВД по делам военнопленных П. К. Сопруненко — один из тех, кто в 1940 году организовывал расстрел польских офицеров в Катыни и других местах. Очевидно, на этот раз речь шла о том, что делать с захваченными под Сталинградом пленными. Но Петр Карпович вышел в 23.10, а Константин Константинович зашел в кабинет в 23.15, так что вопрос о пленных, очевидно, был решен без него. И мы, наверное, никогда не узнаем, как решил Сталин судьбу пленных немцев — то ли приказал содержать их в невыносимых условиях, чтобы поскорее умерли, то ли приказал заботиться и постараться сохранить им жизнь, чтобы иметь определенные пропагандистские козыри, да нерадивые исполнители подкачали. Хотя о пленных генералах и офицерах Верховный Главнокомандующий наверняка приказал заботиться, возможно, рассчитывая в дальнейшем использовать их в политической игре вокруг послевоенной Германии. Поэтому из плененных 4300 офицеров и генералов уцелело большинство. —
Перед прощанием Сталин предупредил, что на меня возлагается новая задача, от успешного решения которой зависит многое. В Ставке Верховного Главнокомандования нас ознакомили с общим планом развития наступления на курском направлении. Ради этого и создавался новый фронт, который был назван Центральным. В его состав включались 21-я, 65-я общевойсковые и 16-я воздушная армии Донского фронта, 2-я танковая, 70-я армии и ряд частей и соединений из резерва Ставки. Во взаимодействии с Западным и Брянским фронтами Центральный фронт должен был окружить и уничтожить орловскую группировку противника.
Войскам нового фронта предстояло развернуться между Брянским и Воронежским фронтами, которые в это время продолжали наступление на курском и харьковском направлениях, и, взаимодействуя с Брянским фронтом, нанести глубокоохватывающий удар в общем направлении на Гомель, Смоленск, во фланг и тыл орловской группировке противника.
Начало этой красивой по замыслу операции намечалось на 15 февраля. Но, для того чтобы ее начать, надо было прежде всего сосредоточить войска, основная масса которых со своими тылами находилась в районе Сталинграда».
